Книга Убей меня, люби меня, страница 151 – Хэй Янь

Цин Янь, наблюдая за ней, после недолгих раздумий тоже решил решил тщательно упаковать важные вещи Мужун Цзинхэ. Принц удивился, но, когда оказалось, что это затея Мэй Линь, его желание отпустить колкость сразу рассеялось. В душе принца смешались нежность, щемящая боль и лютая ревность.

— Она всегда такая внимательная… – прошептал он так тихо, что никто не смог бы расслышать, и обернулся к окну, за которым струились жемчужные нити дождя. Взгляд принца затуманился от нахлынувших воспоминаний.

Цин Янь поднял голову и посмотрел на него, но ничего не сказал – да и что тут скажешь?

За обедом все собрались вместе – после отъезда из Цзинбэя так шумно еще не было. По велению Мужун Цзинхэ все сидели за одним столом, невзирая на статус, и даже две телохранительницы генерала не остались в стороне.

Муе Ломэй чувствовала себя неловко. Во время войн она привыкла делить трапезу и ночлег со своими солдатами, но рядом с Мэй Линь ей стало не по себе. Она не могла понять, откуда у нее такая неприязнь к этой женщине. Может быть, природная несовместимость?

Мэй Линь было не до этого. Поскольку Цин Янь прислуживал Мужун Цзинхэ, а ей следовало быть рядом с супругом, то они с принцем сидели не плечом к плечу, а по обе стороны от Цин Яня. Их с Мужун Цзинхэ разделял всего один человек. Казалось бы, ничего страшного: они теперь чужие, и избегать его незачем. Вот только, подкладывая овощей Цин Яню, который прислуживал господину и не успевал позаботиться о себе, Мэй Линь чувствовала, будто за ее рукой пристально следит хищный зверь, готовый броситься в любой момент.

Она возмутилась и подумала: «Ты больше не мой господин, и не тебе решать, что мне делать». Преодолевая дрожь, пронизывающую тело, она с еще большим усердием стала накладывать Цин Яню еду, пока в миске не образовалась маленькая горка.

— Достаточно, А-Мэй, – смущенно сказал Цин Янь, в то время как остальные тактично делали вид, что ничего не происходит.

Мэй Линь подняла глаза и случайно встретилась с тоскливым взглядом Мертвяка. У нее вдруг возникло необъяснимое чувство вины перед ним. Девушка посмотрела на куриную ножку, к которой он так и не притронулся, затем резко встала, перегнулась через стол и палочками схватила ее, чтобы положить в миску Цин Яня. Однако та была переполнена. Застыв в нелепой позе, Мэй Линь пыталась сообразить, как лучше поступить: может, сначала переложить овощи из его миски в свою? Но в палочках у нее уже была куриная ножка.

За столом воцарилась мертвая тишина. Даже Юэ Цинь выронил палочки от изумления. Наклонившись подобрать их, он на какое-то время замер, но поскрипывающий стул выдавал его тщетные попытки сдержать дрожь. Только сидевший рядом с ним Мертвяк не видел ничего вокруг – его взгляд от начала до конца был прикован к той самой куриной ножке.

Эта сцена выглядела настолько странно, что Мужун Цзинхэ прыснул от смеха, а затем переложил еду из миски Цин Яня в свою. Наконец для куриной ножки, которую держала Мэй Линь, освободилось место. Присутствующие разинули рты от удивления, а Юэ Цинь, поднимаясь из-под стола, вскрикнул и упал обратно.

Цин Янь смутился и не посмел возражать своему господину. Он только строго взглянул на сидящего напротив Мертвяка и, снова склонив голову, принялся есть ножку, думая: «В миске господина столько еды, что вряд ли он нуждается в моих услугах».