Книга Убей меня, люби меня, страница 34 – Хэй Янь

Забыв про разбросанные на земле орехи, он с поразительной быстротой метнулся вперед и крепко схватил Мэй Линь за лодыжку.

— Что ты делаешь? – нахмурилась она.

— Старшая сестра, не бросай меня! – его голос дрожал, глаза покраснели, а на лице отразилось по-детски искреннее страдание.

Мэй Линь на мгновение замерла, удивленная его испугом. Она не ожидала, что мальчик захочет пойти с ней. Раньше ей доводилось сближаться с другими ради выживания, но, как только цель была достигнута, их пути неизменно расходились. Никто никогда ни к кому не привязывался. В ее понимании прошлая ночь была именно такой: она помогла ему, он – ей, вместе они пережили опасность. Даже если бы на рассвете она оказалась при смерти и он ушел бы без нее, она не стала бы его винить. Поэтому сейчас она и не подумала звать мальчика с собой.

— Ладно, идем, – после недолгих раздумий согласилась она.

Мальчик мигом просиял. Его улыбка напоминала яркий солнечный луч, режущий глаза с непривычки.

— Подожди меня! – крикнул он и тут же метнулся обратно к месту, где провел ночь.

Увидев, что он собирает кедровые орехи, Мэй Линь отвернулась и выбралась наружу, чтобы подождать его под сенью большого дерева. На бесчувственного Мужун Цзинхэ она даже не посмотрела.

Если раньше она еще колебалась из-за странного, почти маниакального внимания, которое он к ней проявлял, то вчера любые иллюзии развеялись. Между ними нет ни благодарности, ни чувства долга, поэтому судьба Мужун Цзинхэ ей совершенно безразлична.

Дождь зарядил еще сильнее. Холодные капли изредка пробивались сквозь густую крону и мягко ударяли о кожу, но это нисколько не портило ее настроения. Стоило ей поесть, и тело вновь воспряло, а на душе стало легче.

Она протянула ладони, позволяя дождю смыть следы крови, а затем взглянула на укрытый туманом лес, прикидывая возможные пути для бегства.

— Сестрица, пойдем! – донесся снизу голос мальчишки, слегка прерывистый от напряженного дыхания.

Мэй Линь опустила взгляд… и тут же побледнела.

Ее спутник стоял с раскрасневшимся от натуги лицом, но глаза светились воодушевлением.

На его спине висел все еще не пришедший в сознание Мужун Цзинхэ. Безвольное тело было крупнее и тяжелее мальчика, но, собрав все юные силы, он держался так, будто радовался этой ноше.

Мальчика звали Юэ Цинь, и в этом году ему исполнилось пятнадцать. Осенняя битва на реке Цюцзян стала для него первым военным сражением после вступления в армию. Однако судьба распорядилась так, что он практически сразу же оказался в плену.

Наньюэ было одним из небольших вассальных государств юго-западнее от Даяня. Небогатые земли, расположенные в самой глуши. Местные жители увлекались колдовством, пока земля скудела, покрывалась топями и лесами, полными ядовитого гнуса. Именно поэтому даже в лучшие годы народ выживал на грани бедности и недоедания, а не помышлял о процветании. До недавних пор Даянь не видел особой выгоды в том, чтобы включить эти земли в свою империю, и на протяжении долгих лет здесь царил относительный покой.

Однако, ко всеобщему удивлению, случилось чудо, и в роду правителей Наньюэ появился святой «с прекраснейшим ликом», «перед которым цветы склоняют свои бутоны». Он не только мог повелевать ползучими гадами, насекомыми и дикими зверями, но и управлял погодой. Когда император Даяня призвал его ко двору, тот отказал. Разгневанный правитель приказал устроить расправу, и в Наньюэ пали тысячи людей, а реки окрасились кровью. С тех пор эти земли забыли, что такое мир.