Книга Убей меня, люби меня, страница 49 – Хэй Янь

— С чего это?

Вокруг ни души. Зачем так сближаться? Тем более между ними и сейчас нет особого расстояния.

— Это очень важно. Если ван сказал: «Наклонись», значит, надо наклониться. Что за препирательства? – нетерпеливо проворчал он. Даже будучи инвалидом, Мужун Цзинхэ не переставал быть властным спесивцем.

За прошедшие дни они уже успели немного изучить характеры друг друга, поэтому Мэй Линь не обиделась. Возможно, он хочет прошептать ей что-то о побеге, опасаясь лишних ушей? Не задавая лишних вопросов, она снова наклонилась и сама поднесла ухо к его губам.

Мужун Цзинхэ тут же довольно прищурился и, скользнув губами по краю ее уха, мягко поцеловал ту самую красную родинку, которая не давала ему покоя.

Когда теплое дыхание коснулось ее ресниц, но никаких слов не последовало, Мэй Линь поняла, что у этого человека опять обострилось его странное пристрастие. Хотя нельзя отрицать, что в такие моменты ее сердце невольно билось быстрее от его нежных и трепетных касаний. Вот только былой опыт подсказывал: для этого мужчины такие жесты – просто игра, они ничего не значат.

Она быстро взяла себя в руки, спокойно подняла голову и продолжила идти.

— Подумать только… Великий принц носится с какой-то родинкой. – Мэй Линь упрямо смотрела вперед, хотя на губах застыла усмешка.

Она специально старалась говорить как можно более колко и надменно, чтобы задеть его и раскрыть истинные причины такой одержимости. Девушка прекрасно понимала: стоит ей задать вопрос в лоб – ответа она не получит.

К ее удивлению, Мужун Цзинхэ не вспылил. Он продолжал глядеть на родинку у ее виска, будто вовсе не расслышал ее слов.

Вздохнув, Мэй Линь оставила бессмысленные попытки добиться ответа и сосредоточилась на дороге, попутно срывая дикорастущие ягоды, травы и все, что могло пригодиться. Вскоре по лбу начали стекать струйки пота, одна из которых прокатилась по красной родинке, отчего та стала выглядеть еще ярче и притягательнее.

Мужун Цзинхэ слегка шевельнул пальцами, а потом с сожалением вздохнул и лениво протянул:

— Этот принц любит красивых женщин, вино и все, что достойно любви. С чего ты, глупая девка, решила, что можешь судить об этом?

Мэй Линь как раз жевала какое-то растение со свойствами противоядия и едва не поперхнулась. С трудом сглотнув, она облизала слегка онемевшие губы и задумалась: что звучит лучше – «ничтожная рабыня» или «глупая девка»? Хм. Оба варианта ужасны.

Пока она раздумывала, Мужун Цзинхэ наконец заметил, что Мэй Линь без задней мысли поедает все, что попадается под руку, – травы, ягоды, цветки.

— Зачем ты тащишь в рот все сырое и непонятное? – не выдержал он. – Ты хоть понимаешь, что некоторые травы не сочетаются? Хочешь в дороге умереть от отравления?

Мэй Линь действительно чувствовала легкое онемение губ. Она облизала их и, словно ничего не произошло, спокойно ответила:

— Если есть болезнь – они вылечат. Если болезни нет – укрепят тело. – Она сорвала голубой цветок с семью листиками и сунула ему под нос. – Хочешь попробовать?

— Он же ядовитый, – пробормотал Мужун Цзинхэ и с презрением отвернулся. Зато перестал пялиться на ее родинку.

Мэй Линь лишь усмехнулась, но сердце ее вдруг дало сбой. В глазах задвоилось, и она ухватилась за ближайшее дерево, тяжело дыша.