Книга Убей меня, люби меня, страница 50 – Хэй Янь

— Что с тобой? – насторожился Мужун Цзинхэ.

Мэй Линь покачала головой, но тут же к горлу подступила удушающая тошнота. Она осторожно опустила принца и прислонила к стволу, а потом рухнула на землю и сжала зубы, пытаясь сдержать приступ. Увидев ее бледность и холодный пот на лбу, Мужун Цзинхэ сразу понял, в чем дело.

— Ну что, отравилась? Дура, – в его голосе было больше злорадства, чем беспокойства. Он ведь предупреждал: нельзя так бездумно все поглощать!

Мэй Линь с трудом отдышалась и раздраженно выдавила:

— Если помру, тебе ничего хорошего тоже ждать не придется.

Она понимала, что поступила безрассудно, однако выбора у нее почти не оставалось. Яд, отравлявший ее тело изнутри, еще не был смертельным, но день за днем поглощал силы. Если не найти противоядия – она просто истощится. А времени в обрез.

— Раз уж хочешь так глупо подохнуть, мне остается только смириться, – пробурчал Мужун Цзинхэ. Однако, видя, как ее дыхание выравнивается, поймал себя на том, что выдохнул с облегчением.

Постепенно в глазах Мэй Линь прояснилось. Она вытерла пот со лба, встала и вновь взялась за дело: подняла принца и зашагала вперед. Как только онемение прошло, она начала жевать травы – будто ничего не случилось.

Мужун Цзинхэ глядел на нее с явным недоумением.

— Ты что, смерти ищешь?

— Разумеется, нет, – спокойно ответила она. И при этом продолжала жевать незнакомые растения – правда, теперь уже заботливо протягивая все, что было горьким, мерзким и неприятным на вкус, и ему.

— Лучше отравиться вместе со мной, чем умереть в одиночестве от голода или быть разорванным на куски дикими зверями.

Мужун Цзинхэ плотно сжал губы, не желая открывать рот, но постепенно сдался под ее напором и начал глотать все, что она ему протягивала. К счастью, им больше не попадались ядовитые растения.

— Надеюсь, твоя удача не оставит нас и дальше, – прошептала Мэй Линь, глядя на показавшиеся впереди опаленные валуны, которые навевали мысли о смерти.

Мужун Цзинхэ помрачнел и ничего не ответил.

Задней частью каменный лес примыкал к устремленному в облака, покрытому сочной зеленью пику Чжишань, а с трех других сторон его обступали густые бамбуковые заросли. Их разделял круг выжженной земли размером в несколько чжанов^[13], граница которого была такой четкой, словно какой-то гигант одним движением прочертил ее ножом.

Мэй Линь присела на корточки, внимательно рассмотрела почву, а потом протянула Мужун Цзинхэ щепотку угольно-серого песка:

— Смотри, это явно пепел… Но почему тут совсем ничего не растет?

Она нахмурилась. Спустя столько лет после пожара пепел должен был удобрить землю, и трава с деревьями давно бы потянулись к небу. И вдруг ее будто током ударило – в ужасе она отдернула руку. Песок плавно ссыпался вниз, а Мэй Линь поспешно вытерла ладонь о рукав. Скосив взгляд, она увидела, как Мужун Цзинхэ насмешливо сверкает глазами.

Поджав губы, девушка бесцеремонно швырнула принца на землю, устланную бамбуковыми листьями и шелухой. Следом донесся сдавленный стон недовольства, и ее губы растянулись в довольной усмешке.

Отрезав лоскут от подола, Мэй Линь зажала его зубами, туго перетянула предплечье и быстрым шагом направилась к ближайшему ручью. Поток брал начало с пика Чжишань, не тронутого огнем, и вода в нем наверняка была чистая, недаром по берегам столько растительности, а на земле – следы мелких зверей.