Книга Убей меня, люби меня, страница 54 – Хэй Янь

Над бамбуковым лесом упрямо кружил кречет – зловещее напоминание, что его хозяин может настичь их в любой момент.

Мэй Линь срубила несколько стволов бамбука и очистила их от веток. Самые толстые части пошли на колеса, а оставшееся – на сосуды для воды. Из длинных кусков бамбука, виноградных лоз и обрезанных веток она смастерила простую тележку – еще более незамысловатую, чем те носилки, которые помог сделать Юэ Цинь. Она аккуратно уложила в тележку сено, дикорастущие фрукты и съедобные растения, лекарственные травы и с десяток бамбуковых емкостей с водой.

Закрепив длинную веревку из лозы за поясом, Мэй Линь подняла Мужун Цзинхэ и, согнувшись, потащила его за собой. Так спустя два дня они наконец вошли в каменный лес.

Ступив на выжженную бесплодную землю, девушка взглянула на небо. Злобная птица по-прежнему не сводила с них глаз. Мэй Линь невольно облизнула губы, внезапно ощутив сильное желание поджарить эту тварь на углях.

Дождя не было, небосвод оставался чистым и лазурно-голубым. Мужун Сюаньле так и не появился. И в этом была их главная удача.

Лишь приблизившись, они увидели, что черные камни возвышаются на четыре-пять чжанов, квадрат за квадратом, разной толщины, словно обтесанные вручную. Однако никто в здравом уме не подумал бы всерьез, что к этим глыбам притрагивалась рука человека. Их общее количество исчислялось десятками тысяч, а поблизости не было ни карьеров, ни подъездных дорог для перевозки камней такого размера. Все указывало на то, что это природное явление, пусть и чудовищное по своим масштабам.

Между камнями виднелись щели, такие узкие, что не пропускали ветер, но следом можно было обнаружить настолько широкие проходы, что проехали бы две повозки. Земля – ровная, усыпанная угольно-серым песком – сливалась в единой гамме с камнями. Стоило ступить на нее, и небо тоже потемнело.

Мэй Линь, таща тележку с Мужун Цзинхэ, вошла в каменный лес между двумя глыбами, напоминающими ворота. Дорога была ровной, без зарослей, что облегчало путь. До камней и других поверхностей девушка старалась не дотрагиваться, чтобы не отравиться.

В таком масштабном каменном лабиринте легко было заблудиться, поэтому она собиралась помечать пройденный путь, но Мужун Цзинхэ остановил ее. Он не объяснил причины, но Мэй Линь поняла, что для Мужун Сюаньле и прочих преследователей эти метки станут отличными подсказками и выдадут их с головой.

Теперь Мужун Цзинхэ без крайней необходимости не разговаривал с Мэй Линь. Она могла делать все что хотела до тех пор, пока это не касалось его интересов. Тишина, с одной стороны, радовала Мэй Линь, а с другой – казалась непривычной. Порой она даже скучала по надменности, ворчанию и язвительности принца.

Глухой стук перекатывающихся бамбуковых сосудов то ускорялся, то замирал, перемежаясь с тяжелыми, волочащимися шагами. В тишине мрачного каменного леса эти звуки стали особенно пугающими. Если бы они не исходили от нее самой, Мэй Линь, наверное, решила бы, что их преследуют злые духи.

Мужун Цзинхэ не показывал ей дорогу, и Мэй Линь по наитию пробиралась к пику Чжишань. От камней тянуло холодом, и ветер, свистя в щелях между валунами, заходился в тоскливом плаче. Если не обращать внимания на некоторое похолодание, то воздух в каменном лесу не раздражал.