Книга Клеа и месть призраков, страница 11 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Жаль, конечно, что маленькие дурочки балдеют от мускулов и грубых ухваток. У них дурной вкус, но с возрастом это проходит.

— Надеюсь.

— А маленькие дурачки разве не заглядываются на самых раскрашенных хохотушек?

Лиам засмеялся и кивнул.

— Как только тебе станет лучше, мы пойдём и поговорим с Раулем, – предложила я.

Лиам снова кивнул. Он родился с душой сыщика, и можно считать, что ему повезло, потому что в этом мире у нас не осталось ничего, кроме души.

Лиам – вообще особый случай. Его лечили облучением, и оно сохранило ему подобие телесности, он виден даже в мире живых, а мы словно духи-невидимки. А вот в Особняке воздух способствует концентрации пикселей, и все, кто сохранил душу, сохраняет и свою внешность, так что многим поначалу и в голову не приходит, что они переселились в иной мир. Я, например, совсем не сразу об этом догадалась. Лиам особенный и может делать вещи, которые другим недоступны. Но из-за этих же особенностей он оказался гораздо чувствительнее к травмам. Так что довольно долго приходил в себя после сквозной дыры в туловище.

В конце концов он поднялся на ноги, и мы отправились на поиски Рауля.

Мы нашли его на парадной лестнице, он полировал морды деревянных драконов, которыми заканчивались перила внизу. Бесполезно убеждать Рауля, что в Особняке не надо ничего полировать, здесь ничего не старится и не грязнится. Мы с ним сначала поболтали о том, о сём, а потом я задала вопрос, который нас очень интересовал: отчего он умер?

У него по лицу пробежало что-то вроде судороги, а потом он с присущим ему бесстрастным достоинством ответил:

— Этого я не знаю, мадемуазель.

— Это не могла быть месть управляющего? – предположил Лиам.

— Разумеется, нет, месье, – искренне удивился Рауль и добавил: – Он сразу же уехал. Он человек гордый. Его выгнали, и он не мог перенести такого позора.

Эх, Рауль! Святая простота! До сих пор судит обо всех по себе. Я гораздо моложе него, но уже знаю: есть страшные люди, способные на всё. Например, похитить девочку, которая ничего им не сделала, и убить её.

— Собственно, после того, как управляющего прогнали, я его больше никогда не видел, – прибавил Рауль.

— А кто-нибудь ещё его видел?

— Никто, мадемуазель. Он уехал сразу после обеда, мне сказали об этом на кухне.

Но Лиам не из тех, кого можно остановить на полпути. Он сразу задал следующий вопрос. (Хотя я видела, что ему ещё здорово плохо, но он никогда в этом не признается).

— А кухня… Она где?

— Кухня, месье?

— Не притворяйтесь, Рауль, что не знаете, – засмеялся Лиам. – Даже если теперь она никому не нужна, она всё там же, где и была.

— Может, она в подземелье и теперь в ней хозяйничают серые призраки? – не удержалась я и подколола Рауля.

— Что вы такое говорите, мадемуазель? Я бы никогда такого не позволил. Тёмные духи обитают в винных погребах. Им закрыт доступ к кухне.

— А может, вы замуровали кухню, Рауль, потому что там умерли? – Лиам посмотрел на Рауля инквизиторским взглядом.

— Ничего подобного! И не думал замуровывать. Поверьте, я был бы рад, если бы этот позор приключился со мной на кухне. Но, к моему стыду…

— Чего же вы стыдитесь?

— Стыжусь, что опозорился на благородном этаже, где как раз собрались гости. Я почувствовал себя плохо, вынужден был поставить поднос и поспешить вон из гостиной, чтобы не упасть в парадных покоях. На моё несчастье, я не успел добраться до кухни. У меня распухло горло, перехватило дыхание, и я упал прямо на ступеньках парадной лестницы. Какое унизительное положение! Сколько беспокойства моим дорогим хозяевам!