Книга Тайна Карты вечности, страница 21 – Эвелин Бризу-Пеллен

Ну, что тут скажешь?.. Моим родителям ближе к сороковнику, но они так не одеваются.

Я махнул рукой в сторону домишка с вывеской.

— В эту школу ходите на занятия?

— Вообще ни в какую не ходим. Неохота.

— Вы серьёзно? Тут, что, такой пофигизм?

— Что хотим, то и делаем.

Я не был уверен, что это правильное решение, но, посмотрев на летние костюмы кузнечиков, решил, что они уж точно тут ненадолго.

— Вы здесь на реабилитации после чего-то?

— После ничего, – ответил Пол.

— Не может быть! А зачем вы тогда вообще сюда приехали?

— Это же колония! Исправительная.

— Наши предки давно нам грозили за всякие наши шалости, – объяснил Жан-Шарль.

— Да, за шалости… – подхватил старший брат.

— Глупости, – уточнил младший.

— Точно. И выйдем отсюда сразу же, как только прекратим делать га… ой, глупости и станем приличными детьми.

Жан-Шарль насмешливо скривил губы.

— При-лич-ными?!

И он уже скакал на одной ноге и кричал во всё горло:

— А мы неприличные, а мы уличные! Уличные! Уличные!

Пол к нему присоединился, и они умчались, как всегда, с громкими криками.

Так-так. Заведение-то многофункциональное: санаторий, психиатрическая лечебница, исправительная колония для трудных подростков.

На обратной дороге я заблудился в переходах и не мог понять, где нахожусь. Я очень обрадовался, когда вдруг увидел Рауля, стал его спрашивать, где лестница, и тут увидел лестницу прямо перед собой.

С папкой под мышкой я побежал вниз и постучался в дверь доктора Графа.

— Войдите!

Письменный стол главврача был, как обычно, завален бумагами. Ничего удивительного, что он потерял письмо моего онколога. Но надеюсь, с тех пор он всё-таки его нашёл, потому что так и не посчитал нужным меня осмотреть.

Дверь в соседнее помещение была приоткрыта, и оттуда шёл всё тот же странный свет. Я старался не смотреть в ту сторону, показал рисунки и объяснил:

— Мне бы хотелось сделать ксерокопию портрета Фанни, чтобы отправить её дочери.

Одним ударом двух зайцев – может, я узнаю что-то и о девочке.

— Ксерокопию? У нас нет ксерокса.

Неужели? Я бы сказал, что это слишком! Я показал на подсобку.

— У вас же там техническое оборудование, разве нет? Экраны, компьютер…

— Ничего похожего.

Врёт! Зачем он врёт?

Но я постарался держать себя в руках.

— А почта? – спросил я. – Я до сих пор не получил ни одного письма. Вы же не будете говорить, что письма сюда доставляет электричество?

Главный врач пожал плечами.

— Писем не было. Был бы рад, но я их не пишу.

Он ещё притворяется заботливым. Ладно. Я спросил уже с раздражением:

— А когда ко мне приедут родители повидаться?

Доктор Граф ответил с небольшой заминкой:

— Мы не разрешаем визитов в период реабилитации.

— Что?!

Он поднял руку, останавливая мои дальнейшие вопросы.

— Это новая методика, она приносит отличные результаты.

— И мои родители согласились?

— Да, они согласились участвовать в эксперименте.

А меня почему никто не спросил?!

Про себя я жуть до чего разозлился. Но показаться сопляком, который жить не может без папочки и мамочки? Только этого не хватало! В общем, я переменил тему.

— Ну, что ж, нет так нет. Я отправлю портрет Фанни по почте. Дайте мне лист кальки, она сохранит пастель. Это, я думаю, возможно?! – последние слова я произнёс, повысив голос.

Доктор взглянул на меня, побарабанил пальцами по письменному столу, выигрывая время, потом спросил: