Книга Тайна Карты вечности, страница 53 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Серийный убийца детей? – переспросил Кристоф. – Что-то не припомню никого, кроме… Жиля де Ре^[8]! Но он жил во времена Жанны д’Арк.

Жиль де Ре! Считается, что он послужил для Шарля Перро прототипом Синей Бороды (если только прототипом не был Генрих VIII Английский, который казнил своих жён одну за другой). Ничего не скажешь, славные были ребята.

Кристоф ещё раз взглянул на портрет.

— Я бы сказал, что у тебя талант портретиста. Ты, кажется, нарисовал также портрет Фанни?..

— Она хотела послать его своей дочери, но сами знаете, как здорово тут работает почта.

Кристоф немного помолчал и сказал с запинкой:

— А ты не мог бы… отдать его мне?

Клеа тут же воскликнула:

— Вы влюблены в Фанни?!

Кристоф смущённо улыбнулся.

— Можно сказать и так.

Надо же! Конечно, я согласился.

— Разумеется, я подарю вам рисунок. Так я расплачусь за уроки математики.

Кристоф снова улыбнулся и сказал, что лучшей платы быть не может.

А я в первый раз увидел, что Клеа чем-то заинтересовалась. Девочки, да, они обожают любовные истории! Мальчики тоже, но им гораздо труднее в этом признаться.

Клеа снова занялась задачками по математике, а я взял с полки историческую энциклопедию и нашел статью про Жиля де Ре. Но сначала посмотрел на его портрет. Человек, которого я видел возле печки, не был похож на этого. Я начал читать.

«Жиль де Ре или Рец, маршал Франции, родился в 1404. Прославился храбростью в войнах Карла VII, в особенности при осаде Орлеана».

Осада Орлеана! Современник и соратник Жанны д'Арк!

Глаза задержались на подписи: картина XIX века. Художник написал портрет спустя пять веков после смерти Жанны д’Арк, так что мы с ним в одинаковом положении и оба, мягко скажем, не современники.

«Но известность ему принесут его чудовищные преступления. На протяжении многих лет он умерщвлял детей, маленьких мальчиков и девочек. За что и получил по заслугам: в 1440 году он был повешен в Нанте, тело его было сожжено».

Мда, но насчёт современников я ошибся. Художник, написавший портрет, его не видел, а я видел. Я продолжил чтение:

«Он страстно увлекался алхимией».

Понятно: печь, перегонный куб.

«Для своих экспериментов он использовал детей, потому что, как он говорил, у них чистые души».

Вот теперь я с невероятной остротой почувствовал, какая опасность мне грозила. И резко захлопнул книгу. Я хочу навсегда забыть эту жуткую историю. И дверь, ведущую в подземелье.

Все остальные обитатели подземного леденящего мира были ничуть не лучше (я точно могу это сказать!). В какую же жуткую западню я чуть не попал!

Я снова подумал об оружейной комнате с бронированной дверью. И о процессии. Мы ходили туда-сюда не по холлу, мы ходили перед дверью в подземелье! С горящими свечами и устрашающим пением.

Потом я вспомнил, что Эмеранс мне сказала: «Послезавтра День всех Святых», значит, это было 31 октября. А процессия, значит, была 2 ноября. В день мёртвых!

У меня больше не было никаких сомнений. Мы совершили магический обряд, чтобы преградить путь мертвецам в тот день, когда они имеют право выходить и причинять зло живым.

Я твердил себе, что нет никакой опасности, если ЭТА ДВЕРЬ заперта, но мне это не помогало. Я никак не мог избавиться от видений. Чтобы как-то себе помочь (а ночью, лёжа в кровати, это было особенно трудно), я пытался сосредоточиться на своей поездке в Тур.