Книга Тайна Карты вечности, страница 52 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Да, не в себе, но совсем немного и совсем не опасный, – ответил я ей тоже шёпотом.

— Так ты изменил своё мнение?

— Выходит, что так. Мы хорошо с ним поговорили. Скажу тебе больше: если тебе понадобится помощь, обратись к нему.

По тому, как Клеа сразу напряглась, я понял: она без лишних вопросов уловила, какого рода помощь я имею в виду. У неё был такой опыт, что она могла себе представить очень разную помощь.

Спортивные занятия с утра пораньше меня здорово взбодрили, так что у меня не возникло никакого желания жаловаться, и я ничего не рассказал Клеа. Зато я сказал ей другое:

— Труба – случайное совпадение. Я побывал в подполье, там ни одной живой души.

Мне очень понравилась моя формулировка, и я добавил:

— Место мрачное и крайне неприятное. Тебе не советую и сам туда не вернусь.

Клеа взглянула на меня и сказала:

— Лиам, спасибо, что ты смог.

И я поплыл от счастья. И чтобы никто этого не заметил, пошутил:

— Смог что? Сесть за стол вместо кузнечиков, которые тебя достают?

Клеа хитренько мне улыбнулась, и я вообще улетел на небеса. А тут как раз и кузнечики появились. Размахивая руками, они стали верещать, как классно завтракать мюслями и что Рауль им горы мюслей будет давать каждый день – ешь сколько хочешь! После чего исполнили военный танец вокруг стола в знак победы.

После того, что я узнал о кузнечиках, я и на них посмотрел другими глазами. Интересно, они всегда были такие нервные («адски», как считал кое-кто из присутствующих) или стали такими после того, как побывали в подземелье? Их тоже спас Лео? Скорее всего. Так что если Рауль был шпионом и соглядатаем, то Леонид был нашим ангелом-хранителем.

Призраки из подземелья преследовали меня весь день, отодвинув на второй план щемящие впечатления от поездки домой.

В конце концов я решил нарисовать призраков, которые меня преследовали. Таким образом, они материализуются в нашем мире и отстанут от меня – так я надеялся избавиться от них.

Я начал с последнего. Его я рассмотрел лучше всех. Его лицо приблизилось ко мне так близко, что… Я стал его рисовать рот с опущенными углами, выражение лица одновременно злобное и брезгливое, узкий камзол с длинными рукавами, широкие штаны, заправленные в ботфорты, – всё какого-то смутного непонятного цвета. Как будто на старой чёрно-белой фотографии.

Мне не захотелось класть рисунок в карман, чтобы он ко мне не прикасался. Я взял его двумя пальцами и отправился в библиотеку. Мне подумалось, что преступники такого размаха, каких я видел в подвале, не могли не оставить след в истории.

Кристоф и Клеа погрузились по уши в задачки по математике, ко мне не имеющие никакого отношения.

— Вы знаете этого типа?

— Неприятная личность, – отозвался Кристоф. – Нет, не знаю и нисколько об этом не жалею.

— А у тебя он откуда взялся? – тут же спросила Клеа.

— Вспомнил, но очень смутно какую-то книжку по истории, – соврал я. – Кажется, это был какой-то знаменитый преступник.

Я пристально вгляделся в свой рисунок, и меня опять прошиб холодный пот. Об этом типе я ничего не знал, так что никак не мог определить, кто он такой, зато кое-что знал о другом, который торчал возле печки.

— У него лицо детоубийцы. – На самом деле он был больше похож на разбойника с большой дороги. – Кажется, он убивал детей сотнями, но я подзабыл, как его звали…