Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 142 – Юй Сы

Мо Синьчжи не вышел через десять лет, с головой погрузившись в совершенствование. И за почти пятьдесят лет добился прорыва, став первой Бессмертной душой среди ныне живущих. Учитель пребывал в восторге и немедленно выпустил его, похвалив за успехи.

Но к тому времени… небо покрылось черными тучами, и Поднебесная погрузилась во мрак^[160]. Говорили, что некий яо стал настолько силен, что объединил под собой другие кланы. Говорили, что он обосновался в Огненной пустоши и призывает к себе всю нечисть. Говорили, что это он виновник раздоров в мире смертных, из-за которых империи разваливались на части и кругом царила смута. Говорили, он собирает армию, чтобы пойти войной на праведный мир – а затем и на смертных. Что он хочет равенства для демонов и людей, что он – о Небеса! – хочет объединить эти две расы. Говорили… что его провозгласили Владыкой демонов, который повернул вспять потоки ци в Огненной пустоши, наполнил ее демонической энергией и создал новый способ совершенствования для нечисти.

Тревога охватила всех праведных заклинателей. Великие ордены и кланы каждую неделю собирали Совет, но все без толку – никто не мог оценить, какая мощь была в руках этого Владыки демонов с учетом неисчерпаемого запаса темной ци и поддержки всех яо. Совершенствующиеся спорили с пеной у рта, а нечисть между тем почувствовала слабину и атаковала города и деревни. Демонические заклинатели бросали свои обители и устремлялись в Огненную пустошь, сжигая все на своем пути и сея смерть, ведя за собой полчища цзянши. Яо покидали горы и целыми кланами отправлялись в пустыню. Все ближайшие заставы опустели – люди начали бояться этой растущей тьмы.

И вот тогда по Поднебесной прокатилась весть, что Мо Синьчжи получил от главы Чэньси взрослое имя Хэ^[161] в честь знаменательного события – прорыва на стадию Бессмертной души. Весь праведный мир пришел в восторг – вот он, спаситель, тот, что избавит мир от зла, таящегося в Огненной пустоши, ведь он сильнее всех! Он легко победит Владыку демонов! Алый клинок Небес, его Цинсин, разит без промаха! Не тот ли это блистательный старший ученик, который уже завоевал в цзянху славу? Он победит! Он победит!

У Мо Хэ не было мнения на этот счет. Пока его не позвал Учитель и не поведал, какое имя избрал себе Владыка демонов. Дэ Цзэшань^[162]. Тот же «шань», что и в «Шаньцзю». «Как высокомерно, как заносчиво! – говорил Учитель. – А-Синь, Небеса позволили мне заглянуть за грань настоящего, – продолжал Учитель. – Пророчество явно говорит, что лишь Бессмертная душа спасет мир от великой тьмы. Все это опасные, очень опасные идеи, этот новый Владыка разрушит основания мира. Учителю горько это говорить, но тебе придется попытаться. А-Синь, спаси Поднебесную».

Все это Мо Хэ прослушал, потому что в его ушах еще раздавалось это имя. Дэ Цзэшань. Как оно ему подходило – тому доброму, светлому юноше, который хотел изменить мир.

И он изменил.

Мо Хэ стиснул зубы и поклонился Учителю, а затем, не сказав ни слова, с одним Цинсином отправился в Огненную пустошь. По пути он встречал сожженные города, убитых людей, беженцев и монстров, которые все стремились туда, куда и он. И пытался ожесточить сердце.

Неизвестно, как другой узнал, но они встретились ночью на границе. Тогда еще не было границы, но за спиной Шаньцзю начиналась пустошь, а за спиной Синьчжи – праведный мир. Только теперь они были Дэ Цзэшань и Мо Хэ. Шаньцзю словно ни капли не изменился: улыбнулся точно так же, как и прежде, – и багровое небо за его спиной будто озарилось лунным светом. Но в то же время повзрослел, стал выше и еще красивее, если это было возможно. В глазах плескалось зеленое пламя, а черные мягкие волосы рассыпались по плечам. Темный широкий халат скрывал его фигуру, и вокруг клубилась, ласкаясь о ладони, тьма.