Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 57 – Юй Сы

И такой же мрачный, темный силуэт впереди. Полупрозрачный, будто утопающий в кровавом небе.

Это место было Мо Хэ знакомо, как и этот человек. А потому он прикрыл глаза, игнорируя его, и сконцентрировался на своем золотом ядре: колебания ци заметно усилились.

— Синьчжи, – раздался мягкий голос.

Мо Хэ не открыл глаз, сосредоточившись на том, чтобы полностью вытащить тьму. Но предательское волнение в его душе от звука знакомого голоса помешало концентрации, и росток снова пустил корни, укрепляясь в золотом ядре.

— Синьчжи, ответь, – голос раздался ближе, громче, навязчивым шепотом проникая в уши. – Синьчжи, это же я. Твой шиди Шаньцзю.

Мо Хэ стиснул зубы, с силой выдирая тьму из ядра. Золото закружилось, залечивая духовную рану, и Мо Хэ почувствовал, как ци пришла в еще большее буйство.

Голос раздался прямо над ухом:

— А-Чжи…

Мо Хэ резко вскинул руку, но его удар пришелся по пустоте. Голос усмехнулся, и Мо Хэ самому захотелось посмеяться над собой. Конечно, ничего этого не было. Это всего лишь его сердечный демон, который вырвался на свободу из-за его, Мо Хэ, слабости.

Он наконец открыл глаза, почти нос к носу столкнувшись со знакомым лицом. Только благодаря невероятной выдержке Мо Хэ не дрогнул и снова напомнил себе, что все это не по-настоящему.

Мужчина, сложив руки за спиной и чуть склонив голову, изучающе разглядывал даоса. В его радужках будто полыхало зеленое пламя, создавая странный контраст с огненным небом. Черты его лица казались несколько грубыми, резкими, но все равно такими же прекрасными, как в юности, просто красота словно омылась кровью. Мягкие черные волосы свободно рассыпались по плечам, а полные губы изогнулись в насмешливой улыбке, когда Мо Хэ открыл глаза.

— А-Чжи… – выдохнул этот человек, находясь так близко, что тепло коснулось кожи Мо Хэ.

Он моргнул, прогоняя иллюзию. Этого не могло быть, все это лишь плод его воображения, сердечный демон, который манипулирует эмоциями.

Этот человек давно мертв.

Стоило этой мысли сформироваться в голове, как мужчина улыбнулся еще шире.

— Ты не прав, А-Чжи, я не мертв. Ты убил меня. Это разные вещи. Я доверял тебе, был твоим единственным другом, твоей родственной душой. И чем ты отплатил мне? – Он шагнул назад и раскинул руки. Рукава его черного халата упали, обнажая белую кожу, испещренную порезами, а волосы вдруг намокли от крови, что текла из раны на голове. Алая струйка медленно поползла по лбу к глазам, делая облик мужчины еще более демоническим – и почему-то притягательным.

В его груди красовалась огромная зияющая рана, из которой текла и текла не переставая кровь, но мужчина этого будто не замечал.

Ци в меридианах Мо Хэ забурлила и обернулась вспять.

— Ты первый обманул меня, – выдохнул он.

— Я? – Мужчина расхохотался. – В чем? Разве были мои слова, поступки, чувства лживыми? Разве я когда-либо принуждал тебя к чему-то? Чего-то требовал? Просил тебя предать себя, орден, праведный мир? Разве я когда-либо о чем-то просил? Только один раз. Один раз.

Кровь все сильнее покрывала его лицо, заставляя сливаться с небом, и он расхохотался – маниакально, пугающе, – напрочь стирая образ юного Шаньцзю из памяти Мо Хэ и превращая его в того, кем он являлся на самом деле.

Дэ Цзэшань, великий Владыка демонов.