Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 60 – Юй Сы

Будь здесь Лу Ци или Лу Цзюнь, они бы с уверенностью сказали, что Учитель только притворялся элегантным и мягким, но стоило ему увлечься делом, как он больше походил на безумца.

Пламя взмыло вверх, повинуясь тонким пальцам Лу Уюэ, и вдруг окрасилось в белый – и лекарь радостно вскрикнул. На его глазах огонь погас, и в чаше треножника появилась белая круглая пилюля, излучавшая мягкое сияние. Не колеблясь ни мгновения, Лу Уюэ тут же схватил ее голой рукой, не дожидаясь остывания железа, и с безумным видом подбежал к Мо Хэ. Он раздвинул его губы, всунул пилюлю в рот и провел по гортани, заставляя сглотнуть.

Некоторое время он нависал над ним, пристально разглядывая, будто подопытного, а затем Мо Хэ резко вдохнул и закашлялся. Лу Уюэ, что-то почувствовав, прижал обе ладони к его груди, успокаивая взбунтовавшуюся ци. Только когда энергия была усмирена, Мо Хэ открыл глаза.

И встретился взглядом с изучающим его Лу Уюэ.

— Это был сердечный демон? – серьезно спросил лекарь. – Опять?

Мо Хэ попытался кивнуть, но обнаружил, что утыкан иглами со всех сторон. Тогда он облизал сухие губы и слегка поморщился, меняя тему.

— Что ты мне скормил?

— Противоядие, соединенное с одной из Нефритовых пилюль, и еще несколько тонизирующих трав для укрепления организма, а еще… – Лу Уюэ с самым мрачным видом принялся перечислять самые дорогие и редкие травы в мире, которые он сплавил в поистине бесценную пилюлю. Параллельно с этим он быстро вытаскивал почерневшие иглы. – И конечно, немного тысячелетнего женьшеня, – закончил Лу Уюэ, больно тыкая даоса новой иглой в правую руку.

Мо Хэ даже не поморщился. Он попытался сесть, но был снова опрокинут на кровать. Только тогда он осознал, что Лу Уюэ очень раздражен. Он с таким остервенением тыкал иглами в его здоровую руку, что совсем не походил на божественного лекаря. Скорее на мстительного шамана с соломенной куколкой.

— Спасибо, А-Юэ, – сказал даос, глядя на профиль Лу Уюэ.

Тот проигнорировал его. Убедившись, что проклятие исчезло, а из трещин пропала чернота и иглы больше не выявляют отравление, Лу Уюэ нанес мазь и туго забинтовал правую руку Мо Хэ. Немного подумав, он наложил больше повязок, превращая ладонь даоса в подобие дубинки и совершенно лишая того возможности ею пользоваться. Только после этой маленькой мести Лу Уюэ проворчал:

— Мне удалось вернуть равновесие в твоем теле, но это в последний раз. В следующий отправляйся к кому-нибудь другому – к кому угодно, хоть к деревенским колдунам. Будем считать, что мы квиты: ты спас Шанло, а я спас тебя, потратив уйму драгоценных трав.

Мо Хэ посмотрел на свою руку-дубинку и поборол желание закатить глаза. Лу Уюэ каждый раз отчитывал его и клялся, что больше никогда не возьмется за его лечение. Тем не менее это был единственный человек, которому Мо Хэ доверял свою жизнь. Но не все тайны.

Лу Уюэ знал, что даос страдает от яда и сердечного демона. Но Мо Хэ никогда не рассказывал ему о том, кто его отравил и что представляет собой этот сердечный демон. Не считал нужным, да и эта информация могла лишь подвергнуть Уюэ опасности. Как говорится, неведение – благословение.

— Да-да, запиши это на мой счет, – легкомысленно отозвался Мо Хэ, в котором проснулось редкое для него желание посмеяться. После встречи с сердечным демоном у него было тяжело на душе, но насупленный вид Лу Уюэ разогнал эти темные тучи.