Книга В черной краске становишься черным. Том 1, страница 122 – Юй Сы

Мо Хэ предупреждающе посмотрел на Гу Вэньвэнь, надеясь, что она благоразумно не станет зря провоцировать разумного и очень свирепого мертвеца. Однако он совсем забыл, что, помимо них, в усыпальнице было еще двое совершенно неблагоразумных молодых людей.

Се Юньци в этот момент как раз испытывал крайнее недовольство. Он уже столько сил влил в цзянши, а тот смог лишь слегка поцарапать даоса. А теперь и вовсе остановился, как будто собирался вспомнить о былых деньках. К счастью – или к сожалению, – в словесных баталиях Се Юньци не было равных. Он тут же выступил вперед и напустил на себя грозный вид.

— Ты бесстыже сбежал от битвы в Сянъян, практиковал демонический путь, так еще предал союзника и пригрел врага! Говорят, что ты трусливо заперся в городе и поклонялся Владыке демонов, но тот отказался от тебя и наслал какое-то проклятие! Так что ты решил забрать все сокровища из казны города и спрятать в своей гробнице, чтобы пришедший по твою душу генерал Цао не нашел ни одной медной монетки. Но из-за тебя реки крови пролились в Сянъяне, город пал и был разграблен, тысячи людей погибли, тысячи людей сражались за твой город, а ты уже мирно отошел на тот свет и забрал их единственную надежду на лучшую жизнь! – В его голосе было столько праведного гнева, что невозможно и представить, будто этот же самый человек сейчас передавал свою демоническую ци тому, кого обвинял в столь тяжких преступлениях.

Лю Бяо не мог моргать, но даже его застывшее лицо вытянулось и челюсть со стуком отвалилась, упав на грудь. Гу Вэньвэнь вдруг даже стало его немного жаль, и она тактично отвела глаза, когда старик стыдливо приладил челюсть на место. Се Юньци, главный виновник смущения великого наместника Цзинчжоу, совершенно не чувствовал никаких угрызений совести. Но если бы покосился чуть вбок, то увидел, что Второй братец тоже смотрит на него недобро.

Мо Хэ еле слышно выдохнул. Кажется, старика настолько сбило с толку внезапное обвинение молодого господина Се, что он потерял волю к сражению. Возможно, удастся воззвать к его совести и отправить в перерождение…

Мо Хэ зря надеялся на хороший исход, потому что в этот же момент в голове оцепеневшего Лю Бяо послышался холодный голос Тао У: «Сначала убей даоса, а потом разрешаю разделаться с этим шутом. Целься в правую руку». Это отрезвило цзянши, и слова, которые никак не укладывались в его голове, наконец обрели четкость.

— Трус? – невнятно прохрипел Лю Бяо. – Бесстыже сбежал? Заперся? Вот что говорят обо мне в летописях? Обо мне, великом защитнике Цзинчжоу? В период смуты это было единственное место, где могли укрыться беженцы, единственное место, где помога… – На этих словах его нижняя челюсть снова отвалилась.

У Мо Хэ дернулся уголок губ.

Лю Бяо разъярился окончательно. Он громко завыл и швырнул обломок нижней челюсти в Се Юньци, а затем бросился на даоса. Се Юньци легко уклонился от кости, хотя и сморщил нос в отвращении. Однако главного он добился – цзянши опять перешел в атаку.

Мо Хэ защищал и себя, и ученицу, постоянно уходя от выпадов Лю Бяо, но не делал попыток достать клинок из ножен. Он пытался опутать его сверкающей цепью из истинной ци, но Лю Бяо даже с одной рукой был хитер и проворен, как ядовитая змея. Даже странно, что в таком тщедушном теле содержалось столько сил, а демоническая ци, исходящая от него, заставляла Мо Хэ задыхаться.