Онлайн книга «Медвежий брод»
|
Нина вдохнула, дочитав текст, и Григорий воскликнул: — Прими, о великий Варк, подарок наш! Обогрей да приюти душу, помогати нашей деревне, помогати верным слугам твоим, верни благословение свое на нас, верни взор свой, о великий Варк! Он вдруг резво схватил ткань со стола и накинул Нине на голову. Она испуганно замерла. Ткань была тонкой, узорчатой, красного цвета, и сквозь нее просвечивала поляна, утопая в кровавом цвете. — Приди же за душой, да одной в подарок, о великий Варк! — Приди же, приди же! – воскликнули остальные, и Нине вдруг стало не по себе. Снова поднялся ветер, и пламя поднялось выше ее самой, и в этом пламени она видела, как блестят черные глаза на шкуре медведя. Нина потрогала ткань, и ей вдруг пришла безумная мысль: что это не похоже на проводы души. Это больше похоже… на свадьбу. Григорий опустил голову и расплылся в улыбке, которая в этом свете показалась Нине источавшей злобу и дикость. — Забери свою невесту, о великий Варк, – проговорил он, глядя на Нину. Их глаза встретились, и Нина сорвалась с места. Никто не пытался ее остановить, когда она вылетела из круга и бросилась к деревьям. Красная ткань трепетала на ее лице, а позади слышался дикий смех Григория, который заставлял все ее существо сжиматься от ужаса. Придерживая живот, она бежала вперед, спотыкаясь и царапаясь о деревья – только бы подальше отсюда, только бы вернуться! Невеста медведя – вот она кто, вот зачем ее позвали: этот язычник, этот проклятый человек хотел отдать ее медведю! Она не знала, что случилось бы, задержись она там, но и не хотела знать. Красная ткань застилала ей глаза, и она сбросила ее, дав упасть на коряги. Она бежала, пока не начала задыхаться, а в боку не закололо. Незнакомец в ее животе – такой родной по сравнению с этим лесом – недовольно зашевелился, и сердце Нины забилось. Она замерла, тяжело дыша и цепляясь за дерево рукой, чтобы не упасть. В глазах темнело, а кругом был только темный лес. И ничего больше. Нина не знала, куда ей идти. Ужас забрался под платье, а без потерянной на бегу шали стало холодно. Нина всхлипнула, страшась всех тварей, что обитали в этом страшном лесу. Сзади кто-то завыл, и она в страхе бросилась вперед. Нет, нет. Она тут не погибнет. Она не станет жертвой. Она не может. Она обязана вернуться! Но кругом была лишь тьма. Ничего – даже стволов деревьев, на которые она натыкалась, – не было видно. Нину пробрала истерика, рвущаяся из глубины. Огней тоже не было видно. Она потерялась. Одна в этом страшном лесу. Нет, не одна. Кроме нее тут еще есть этот языческий медведь, которому ее продали без ее ведома, но с ее глупого согласия. Нина прижалась к дереву, всхлипывая. Размазывая холодные слезы по щекам, она осела на землю, обнимая живот и баюкая ребенка. Тьма пожирала руки, ноги, подол платья. Она наверняка скоро пожрет и ее – и тогда от Нины не останется ничего, даже волоска. Может быть, сама эта тьма – это тот медведь, их дух-хранитель, которому беззаветно служит Григорий… Отчаяние затопило Нину, вырывая все остальные мысли из ее головы. Смерть. Тьма. Боль под сердцем. Страх, сжимающий горло цепкими пальцами. Она свернулась под деревом, пытаясь защитить дитя, хотя казалось, что это бесполезно. Никто не придет, чтобы спасти ее, никто не знает, что она здесь, кроме Григория и его приспешников. И медведя. |