Книга Рывок в будущее, страница 28 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Оттого мы с Линой и в Петербург на зиму не переехали. Спасибо Меншикову: в Ораниенбауме у нас очень большой дворец, в правое крыло которого от нажитой в покоях мелкой живности мы из левого крыла и переехали.

Знал ли я о наводнениях и пожарах в Петербурге? Знал. Почему не принял меры? Дурак потому что. И Ломоносов знал. И Рихман. И Нартов знал. И Елисавета, и дед мой великий знал. И… что?

Столица Империи здесь, и я пока не могу переменить этого. Ну разве что хоть немного до ума довести по Матушкину повелению. Главное самому не упасть внезапно с моста при этом.

Мосты – они такие.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 28 апреля 1745 года

Сегодня у меня законный выходной, и не потому, что воскресенье, а потому, что жене моей в ближайшие дни рожать. Так что в субботу выпросил я у Матушки недельное увольнение. Апрель выдался теплым, и вслед за речным – озерный лед с Ладоги успело уже прогнать. Текущие работы налажены, мой заместитель полицмейстер столицы Николай Корф и начальники департаментов градоначальства на месте. Что случится – вызовут.

В общем не знаю, кого Матушка хотела напугать. Я в прошлой жизни был чиновником, большею частью от науки. А они всегда шибко умные. Так что справился я тут со статскими и с военными. Напомнил, как мой дед учил их же коллегиально решения принимать, а отвечать за исполнение их лично. К радости коллег. Divide et impera. Разделяй и властвуй. Делегируй и наслаждайся.

Пришлось, конечно, за отстранение некоторых больных стариков потом с Матушкой повоевать, создать спасательные команды и брандмейстерство. Много расторопных в сторону прихватизации отпущенных на подтопленников средств взято было под стражу. Некоторые дела, в том числе и кадровые, она после наших совещаний отправляла прямо в Тайную канцелярию.

В общем, голода и бунта не случилось, а городские дела худо-бедно, но сдвинулись с места.

Приехал я не один, а с Павлом Захаровичем Кондоиди. Грека мне командировали на время своего губернаторства как генерал-штаб-доктора армии. Я же бессовестно пользуюсь сейчас своим «служебным положением», и его семья у меня уже вторую неделю гостит. Прямо после ледохода на помощь Лаврентию Лаврентьевичу отправил. Им с Блюментростом есть о чем поговорить.

С этим наводнением я поздно вспомнил об акушерском стетоскопе. Он отличается формой, но у мамы моей, когда она в Крампнице служила, такой был. Так что к Новогодию я его со своими мастерами сделал. Штук десять врачам раздал. Записи наблюдений вести поручил. Вроде разобрались они, где слушать, я им подсказал, чтобы разобрались по звуку с прилежанием. Но больше сам в дело не лез. Занят был. Но биение младенца в Лине услышал. Она тоже, но у служанки нашей. Здесь у меня еще есть пара беременных.

А пока… ну что пока? Пока вот сижу в своем кабинете да доклады разбираю. Прошения. Петиции. Отчеты. Выходной же! Но столичное хозяйство – весьма хлопотное хозяйство. Тем более в такое время. Много вопросов, и не все решаются на более низовом уровне. Не все вопросы решаются и на моем, нужно ехать к Матушке, а как я поеду сейчас?

— Барин, – прилетела взволнованная Анюта, – бырыня рожает!!!

Ну наконец-то. Я перекрестился на образа в углу кабинета. Пора идти к родильной зале. Сам приказал асептики не нарушать, а как кто родится – мне в двери показать, но не выносить.