Онлайн книга «Наследник двух корон»
|
Виктор Андреевич пожал плечами. — Люди такие сволочи, что найдут выход из любой ситуации. Полно золота? Отлично. Масса дешевой бижутерии и отличный металл для промышленности. Вместо золота будет серебро, платина и иридий. Вместо железа какая-нибудь высокотехнологическая бронза, титан и алюминий. Вместо двигателей внутреннего сгорания – паровые машины. Это я тебе как теплотехник говорю. Все решаемо. — Ага. А в космос тоже на паровых машинах? — В космос не знаю. Придумали бы что-то. В конце концов в космос не на «Жигулях» летают. Да и зачем во времена той же Елизаветы космос? А вот паровые машины были бы очень к месту. — Скажешь тоже. До паровых машин тогда было лет сто! Профессор покачал головой в ответ. — Во-первых, не «лет сто», во-вторых, ну и что? Как в том выражении: «Вы просто не умеете их готовить». — Допустим. Допустим, что ты у нас умный и попал в то время. Сумел бы построить паровую машину? — Конечно. Там нет ничего эдакого. Первые паровые машины были построены в начале восемнадцатого века, ужасно неэффективные правда, но сам факт – могли и создали. Даже древние греки могли построить и римляне. Герон уже почти сделал даже. Просто незачем было. Дорогая занятная игрушка, не более. Рабы дешевле и хлопот меньше. — Да ты у нас философ-экономист. Вновь кивок. — Есть такое. Играть будем, или ты чего приперся сквозь дождь? Кузьмич покряхтел. — Да, давай уж… — Е2 – Е4. Оригинально, мой друг, оригинально. А я вот так… — Как вчера отгуляли твой день рождения? Родня съехалась, торт, свечи, горячие танцовщицы? Виктор Андреевич потер лоб. — Да как… Радость великая – восемьдесят семь лет, прости, Господи. Танцовщицы – да… Я… Что-то мне… Воды… Профессор безвольно уронил голову на шахматный столик. От удара фигуры посыпались на пол… ГЕРЦОГСТВО ГОЛЬШТЕЙН. ОКРУГ СТОРМАН. РЕЗИДЕНЦИЯ РОЛЬФСХАФЕН. ПОКОИ ГЕРЦОГА. 18 июня 1739 года — Карл! Невысокое тело щуплого мальчика почти неслышно упало на пол. — Vad fan! Мамки хреновы, кто этого хлюпика сейчас сюда притащил? — Господин Фридрих, так это, с отцом же попрощаться мальчику… — Румберт, Herregud! В кирхе простится! Унеси герцога, сейчас епископ придет! — Слушаюсь, господи фон Брюммер! — Дышит хоть? — Дышит. — Живуч, бестия. До вечера за ним пригляди, А то помрет еще… — Слушаюсь… — Что встали, клуши? Кто за вас в порядок будет приводить покойного? Фридрих фон Брюммер уже потерял интерес к мальчику, передав заботу о нем лакею. Карл Петер Ульрих, конечно, уже несколько минут как герцог Готторпский, но по его малолетству ему до властного скипетра надо дожить. И уже из этого сироты не выйдет ни его двоюродный дед Карл, ни его дед Петер. Так что фон Брюммер не видел причин отвлекаться на мелочь. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. МАРСОВО ПОЛЕ. ДВОРЕЦ ЦЕСАРЕВНЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ. Ночь на 25 ноября (6 декабря) 1741 года Ночь. Редкие огни за окном. Спит столица. Шувалов склонил голову: — Государыня, нам пора. Цесаревна кивнула. Да, она еще не государыня. Может вместо трона попасть «на прием» к Ушакову, но выбора нет, тут или все, или ничего. Где «ничего» – это пыточная Ушакова и казнь через колесование. Даже помилование в виде лишения титулов, имущества и вырванного языка ей не будет полагаться. Леопольдовна не пощадит ее. Разве что смерть после «приема» у Ушакова покажется избавлением. |