Онлайн книга «Другой Путь»
|
Впрочем, я понимал и ее мать, и ее отчима. После сегодняшнего можно ждать чего угодно – вокруг трона начинается буря. Смертельный ураган. Если что, я Настю не спасу от гнева императрицы, но шанс есть. Да и, собственно, а что скандального в моих действиях? Анастасия Павловна Ягужинская – моя официальная фаворитка, наш союз высочайше одобрила сама императрица. Так что все прилично… Мысли текли сквозь мою голову, но не задерживались там. Мне было не до того. На ступеньках дворца Насте стало дурно. Кричу какому-то лакею: — Эй, карету мою к подъезду! Быстро! Голос у меня доламывается, но еще тенор-альтино, потому разносится звонко. Лакей оглянулся и, увидев меня, сразу исполнять убежал. Лекаря кликать не стал. Зачем он мне? Сам такой. Обморок «лечить» не сложно. Пока буквально дотащил девушку до выхода, карету уже подали. — Настенька, осторожно… Вот так… Молодец… Она слабо говорит: — Не уходи… Не оставляй… — Тихо-тихо. Я здесь. Мы едем ко мне во дворец. Там успокоишься и отдохнешь. Выпьешь моих капель. Там у меня хорошо и спокойно. Верь мне. Кивок. — Верю. Не уходи. — Настенька, мы едем ко мне. Зачем мне уходить? Успокойся. Твои позже подъедут. Все будет хорошо. Она вновь кивнула. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ. ДВОРЕЦ ПРОСКОВЬИ ФЕДОРОВНЫ. 26 мая 1743 года — Это ваш «огненный газ», Михель? – профессор Крафт внимательно смотрел на своего адъюнкта. — Кислород, оксиген, господин Георг Вольфганг, – уточнил Ломоносов. — Говорящее название, – протянул академик, разглядывая содержимое висевшей над прокаливаемой индийской селитрой колбы, – он что-то окисляет? — Да, ваше высокородие, – с долей гордости проговорил экспериментатор, – этот газ является основой многих кислот, мы уже с Рихманом проверяли. — Что ж, поздравляю, молодой человек, – Крафт выпрямился и выглядел воодушевленным, – конечно, я еще сам перепроверю, но открытие нового вещества в нашей Академии событие величайшее! Ломоносов был похвалой доволен. Открытие нового газа открывало ему и дорогу к званию академика. Да и сам газ мог иметь большую для наук и ремесла пользу. — Должен отметить, Мишель, что вы провидец и быстро получили заявленное в опыте, – продолжил хвалить адъюнкта Георг. — Быстрому успеху беседы с цесаревичем Петром Федоровичем способствовали, – пояснил Михайло и, видя, удивленный взгляд наставника, продолжил: – Он вспомнил, что читал в Кильской библиотеке о том, что голландец Корнелиус Дреббель при нагревании селитры получил приятный при вдыхании газ, я же сам еще пару этих селитр, кроме этой, до получения оксигена и перепробовал. — Похвально, похвально, Михель, – академик говорил явно с гордостью, – везение в науке важно, а уж если у нас такой прозорливый и просвещенный кронпринц, то большая будет польза Академии от этого. — Извините, господа, – прервал научную беседу появившийся в дверях тучный профессор фон Винстгейм, – Михайло Васильевич, не могли бы вы закончить демонстрацию эксперимента. Вас там из Тайной канцелярии спрашивают. Крафт и Ломоносов переглянулись. — Идите, Мишель, – отозвался Георг, – я послежу чтоб все прибрали, а как вернетесь, мы ваши записи посмотрим. Ломоносов снял маску, перчатки, фартук и зло глянул на Винстгейма. Стоявший за тем в дверях сержант удержал порыв Михайло высказать «наглому пруссаку» все за прерванный опыт. |