Онлайн книга «Другой Путь»
|
— Согласна. — Перед Богом и перед людьми объявляю вас, Георг Людвиг и София Августа Фредерика, мужем и женой! Амен! Запел хор. Муж, держа за руку, вывел жену из храма. Их приветствовала радостная толпа. Через минуту пасмурное небо Цербста залил огнями грандиозный, воистину королевский, фейерверк. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 11 июня 1743 года Дверь спальни открылась, и появилась она. Горничная тут же встала со стула: — Доброе утро, Анастасия Павловна! Прикажете одеваться? Ягужинская на секунду задумалась. — Нет, Катя. Чуть позже. Я уже умылась. Прихвати мне волосы лентой. — Сейчас сделаем, Анастасия Павловна! Какую желаете? — Не знаю. Сама посмотри. Под халат все к лицу. Катя хихикнула и принялась сноровисто перебирать ленты. Кто такая графиня Ягужинская, дворцовая прислуга прекрасно знала. Фаворитка – это нечто среднее между гостьей и хозяйкой. Даже не любовница хозяина, а практически официально его статусная сердечная подруга. И даже больше. Ну, как-то так, прислуга тут расходилась в определениях, но сути это не меняло. Достаточно того, что графиня часто ночует в Итальянском дворце, что для незамужней дамы недопустимо. Но тут другой случай, и все это понимали. Даже сплетничая между собой о том, куда цесаревич в этот раз отправился с Анастасией, часто можно было услышать что-то вроде: «А слышали? Наша-то там им всем показала, где раки зимуют!» Перехватив лентой волосы и быстро поправив прическу, Катя поднесла зеркало сзади, давая возможность «Нашей» посмотреть на себя в зеркало перед собой. Удовлетворенно кивнув, Настя поднялась. — Кать, а где цесаревич? В кабинете? Катя с готовностью ответила: — В чертежной изволят быть. Ягужинская усмехнулась. — Конечно. Где же еще. Организуй нам туда пару чашечек и кофейник с моим любимым. И к кофе на свое усмотрение. Горничная кивнула. — Все поняла. Сейчас сделаю. Графиня встала и, слегка зевнув, прикрывая рот ладошкой, отправилась на поиски цесаревича. КОРОЛЕВСТВО ШВЕДСКОЕ. СТОКГОЛЬМ. ПЛОЩАДЬ НОРРМАЛЬМСТОРГЕТ. 22 июня 1743 года Площадь бушевала. — Смерть генералам-предателям! — Фредрика Датского в наследники! — Нет войне! — Не уступим Финляндию! Каждый лозунг толпа приветствовала радостным гулом, подпрыгиваниями, поднятыми вверх крестьянскими дубинками и мушкетами Далекарлийского полка. Карл Отто Гамильтон аф Хагеби наблюдал за этими «плясками» с коня, из-за спин Алвсборгского полка. Барона удивляло, как в головах этих глупцов сочетается нежелание идти на войну и неготовность отдать Финляндию? Впрочем, тут ответ скорее всего именно в частице «не». У быдла еще бы «не работать» и при этом «не голодать», и они были бы полностью довольны. Еще до входа в столицу крестьян и горняков Даларны к ним выезжал король. Его величество пытался не допустить кровопролития и готов был выслушать протестующих. Даже когда перед Стокгольмом восставших остановили верные полки, Фредрик I дал приказ не стрелять. И вот толпа бушует на площади. Хуже того. Протестуют в провинциях Уппланде, Седерманланде, Смоланде и Сконе. Приходят новости, что свою петицию против «Похабного мира» и голштинского принца готовит северная пристоличная провинция Естрикланд. Даже солдаты, окружившие сейчас площадь, пока отказываются стрелять. Время и власть правительства уходит. |