Книга Другой Путь, страница 24 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Настя усмехнулась:

— Помогает хоть твоя мазь?

— Да, спасибо Кате.

— А Катя у тебя на все руки мастерица, как я погляжу.

Делаю неопределенный жест.

— Тебе-то что? Катя – это Катя. А ты – это ты. Или ты меня к моей крепостной ревнуешь?

— Не ревную. Не хватало еще. Просто интересно. Ладно. Утро хорошее. Пойдем в сад?

Я покосился на чертежи и вздохнул. Женщине проще дать то, что она хочет, и с минимальными потерями, иначе она возьмет это сама и потери ты устанешь считать. За свои сто лет я в этом убедился многократно.

Киваю:

— Что ж, изволь.

Пришла Катя со столь любимым Настей кофе.

Я даже облегченно вздохнул. Хоть не надо прямо сейчас идти. А то точно: «Все в сад!»

Катя разлила кофе по чашкам и, пожелав нам всяких благоглупостей, удалилась, вильнув хвостиком. Хорошая девочка. Сообразительная. Я ее из Москвы с собой привез. Вообще, весь штат Итальянского дворца от Матушки. Они на нее, разумеется, и работают во всех смыслах этого слова. Императрица знает о каждом чихе в этом дворце. Конечно, я ничего менять не стал (я же не идиот), а просто добавил к ним еще и свой «походный экипаж», с которым я езжу – конюха, кучера, кузнеца, экспедитора, горничную и пару лакеев. Как я без этого буду ездить из Петербурга в Москву? Дорога ведь не один день занимает, а я человек уважаемый. Поэтому за моей каретой с гербом ехала карета попроще.

Матушка еще добавила мне четыре человека конной охраны. Мало ли что. Впрочем, я пока никуда без ее разрешения ездить и не мог. Так что прибывшим со мной все равно было нечем заняться, и они посильно влились в «дружный трудовой коллектив» Итальянского дворца в Санкт-Петербурге.

Вот Катю я и определил к Насте в горничные. А там, как бог даст. Живем, как на вулкане. Никогда не знаешь, чем закончится день и каким благословенным будет утро.

К тому же Катя докладывала о Насте мне лично. Ведь, при всем уважении к Матушке, Катя все же моя собственность. Весьма значимая и умная собственность. Так что среди дворни и прислуги Катя, невзирая на свою стройность и молодость, имела вес, и ее слово многое значило. Меня это вполне устраивало.

Отпиваю кофе:

— Какие планы на день, Анастасия Павловна?

Она фыркнула.

— Ты меня еще графиней назови.

— Ладно, не обижайся, душа моя. Я еще там, – киваю на чертежи, – и все же?

Нет, Настя здесь не жила. Бывала наездами. Мы не вели совместного хозяйства, не были семьей в полном смысле этого слова. Но бывала она здесь «с визитом», ну, почти каждый день. Иногда оставалась на ночь. В своей спальне. Так что как-то так мы и живем сейчас. Настя очень хочет «залететь», я же стараюсь, чтобы этого не произошло. Держу здоровую дистанцию. Она при мне фаворитка, а не любовница моя. Тем более не жена. На моей стороне опыт, на ее – женское коварство.

Ну, вы поняли расклад. Обворожить она умеет, этого у нее не отнять.

Иногда я «с визитом» ездил в дом Бестужевых-Рюминых, где был всякий раз радушно принимаем. Один раз даже вице-канцлер «случайно» заехал к ним в гости, когда я там был. Ничего, потолковали «на полях», как говорят в дипломатическом протоколе. В целом я его понял. Все о России заботится. Но Матушка прислушивается к проходимцу Лестоку, а он враг России.

Ну, тут трудно сказать, кто враг России, а кто друг. Вице-канцлер Бестужев тоже очень плотно завязан на Австрию, особенно на Англию. Он там много лет прожил и имеет колоссальные связи. Так что самый большой друг России – это я. И Матушка. Ей просто деваться некуда. Но Бестужеву я покивал, ничего не обещая при этом.