Книга Другой Путь, страница 82 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Императрица вздыхает.

— Нет, Петруша, я этого сделать тебе не дозволю.

— Я знаю, Матушка.

— Не все во власти даже императриц. Нет, этого не случится. Так что?

Пожимаю плечами.

Лисавет вдруг спрашивает:

— Может, мне у тебя Катю просто выкупить? Мне нужна личная мастерица чая.

Этот вариант я тоже рассматривал, но как теоретический, в числе многих возможных. И ничего не придумал на сей случай, честно говоря.

— Я приму твою волю, Матушка, какой бы она ни была. Но у Кати на руках вольная. Однако от оглашения сей бумаги она отказывается. Хотя может покинуть меня в любой момент по своему желанию.

Императрица вскидывается, но застывает.

— Даже так…

Она ставит едва не пролитую ею чашку.

— Хорошо, Петруша, я подумаю. Да, и с невестами твоими я пока не определилась. Все, ступай, у меня забот и без тебя достаточно.

Встаю.

— Благодарю тебя за прием, Матушка. Ждать ли тебя сегодня у меня?

Она потерла лоб.

— Честно? Я не знаю. Не решила еще.

Киваю:

— Хорошо. В любом случае, я буду ждать тебя, Матушка.

Я привычно шел по залам Зимнего дворца. Что я решил? Многое и ничего конкретного. Даже приедет ли императрица ко мне сегодня в гости или нет. Вопрос об имении и прочих деревнях в окрестностях Петербурга мы проговорили, ничего не решили, но эти вопросы с кондачка не решаются. С невестой все так же неясно. Лина понравилась, и это хорошо. Но пока все очень зыбко в этом плане. Катя? Не знаю. Лиза отнюдь не взбалмошная дурочка. Она опытный и беспощадный правитель. Да, она приняла обет никого не приговаривать к смертной казни, но у нее есть тысячи способов превратить жизнь наказуемого в бесконечный ад, да такой, что иной раз лучше бы убила сразу. Поэтому вопрос с Катей у нее в голове может уже иметь форму принятого решения. «Выкупить» у меня мою «крепостную», принять потом в штат двора, назначив на должность какой-нибудь обер-чай-шенкини, она может запросто. С пожалованием личного дворянства, как вариант. Это, если посчитает необходимым изъять этот элемент из моего уравнения. А может и не изъять. Она явно ждет итогов «карнавала невест».

Что ж. Feci quod potui, faciant meliora potentes. Я делаю все, что могу. Кто сможет, пусть сделает больше.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 12 ноября 1743 года

Целую руку Лины.

— Наконец-то я имею счастье приветствовать тебя в своем доме, моя дорогая Лина.

Принцесса на мгновение замирает, ощущая мои губы на своей кисти.

— Пьйотр…

Вспоминаю, что остальные гости не говорят по-русски.

— Лина, прошу, тебя, сегодня говори на немецком. Говори, как тебе комфортно. По-русски будем практиковаться потом. У нас много лет, как я надеюсь, будет на это.

Она кивнула и ответила по-немецки:

— Спасибо, Петер. Я рада быть у тебя дома. Тут очень интересно, а уж разговоры о твоем дворце ходят, словно о сказочном замке. И да, ты прав, мне очень трудно говорить по-русски. Сложный язык. Но я выучу.

Киваю.

— Я тебе помогу. Я ведь тоже выучил, хотя, говорят, что у меня дикий немецкий акцент. Я учу и стараюсь. Когда-нибудь мне предстоит править Россией, и я искренне хочу, чтобы рядом со мной императрицей была ты, Лина.

Принцесса вздохнула.

— Петер, я очень желаю этого. Это моя мечта – быть с тобой.

— И моя.

Вновь целую ее руку.

Что у нас происходит? Да пока ничего особенного. Гости и Лина приехали. Дядюшка и Ульрика воркуют отдельно, мы с Линой отдельно. Ждем Матушку. Откуда я такой осведомленный при отсутствии мобильной связи и спутниковой группировки? А очень просто. Достаточно дать условные полкопейки условной мелкой сошке и оплатить ему экипаж, чтобы известие о том, что императрица повелела закладывать лошадей для поездки в Итальянский дворец, достигло моих ушей раньше, чем государыня приказала одеваться.