Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 103 – Хюганацу

Многие девушки для утех вынуждены забыть о материнстве. Одни – добровольно, другие же за время службы принимают так много средств и отваров, не позволяющих зачать или губящих плод, что тела у них становятся непригодными к деторождению. Маомао не знала, что барышня Пайрин думает о детях, но, вспоминая, как в детстве засыпала на ее руках, убаюканная нежным дыханием, загодя жалела о том, что ее благодетельница может и не стать матерью. Да, Маомао понимала, что сия красавица уж слишком сластолюбива, но и материнской любви в ней было не меньше.

Что до господина Лихаку, то он, судя по всему, полюбил Пайрин такой, какая она есть. Ему ведомо, что она проводит ночи не с ним одним, однако чувства его на зависть крепки. Да, господин Лихаку глуповат, словно дворовый пес, зато верен донельзя. Маомао находила трогательным его ярое желание подняться по службе не ради славы, а ради любимой женщины. Такие приятные глупцы удивительно надежны, и страсть их остывает нескоро. Да и барышня Пайрин вовсе не беспомощна и знает, как можно зажечь в охладевшем мужчине искру. Но куда важнее то, что у молодого и крепкого господина Лихаку сил для ночных утех хоть отбавляй.

Так вышло, что как раз в разгар всех этих размышлений в сторожку нагрянул господин Дзинси. Завидев Маомао с господином Лихаку, он не на шутку рассердился на то, что служанка из Внутреннего дворца по первому зову побежала на встречу с мужчиной из Внешнего. Только странно, что господин Дзинси бдит за порядками и радеет о своем долге весьма избирательно.

— Понравится ли тело?! – в недоумении подхватил благодетель Маомао.

— Да. Внешность, конечно, не главное, но красота лишней не бывает.

По мнению Маомао, господин Лихаку сложен почти идеально, но вот бы еще оглядеть последнюю и самую важную часть… И тогда можно обдумать, с каким предложением подступиться к сестрице Пайрин. Ведь десять тысяч серебром могли сбить чуть ли не вдвое, если барышня не станет возражать.

— Ага! Стало быть, красота все-таки важна! – подловил ее господин Дзинси.

Он наконец-то опустился на стул, заложил ногу за ногу и стал постукивать краем каблука по полу, и в этом стуке проглядывалось явное раздражение.

— В меру, – осторожно ответила Маомао, поскольку ей не понравилось, с каким злорадством господин Дзинси ухватился за ее слова.

— Не ожидал от тебя. И как бы ты оценила того господина?

Вопросы сыпались один за другим, а Маомао только и могла, что отвечать, ведь простой служанке не дозволено перечить высокородным господам.

— Ладно сложен, все соразмерно. Видно, неустанно закаляет тело и подходит к этому со всем тщанием. Не удивлюсь, если окажется, что он самый умелый среди военачальников его чина, – честно ответствовала она.

И вновь господин Дзинси в удивлении распахнул глаза. Правда, следом он тут же помрачнел, и Маомао угадывала в его выражении плохо скрываемое неудовольствие.

— Выходит, умеешь оценивать людей по телосложению?

— Примерно. Привычки отражаются на облике, и порою тот говорит красноречивее любых слов.

Особенно это искусство важно для травников и лекарей: редкий покупатель, заходя в лавку, склонен говорить о себе, а потому приходится по первому взгляду понимать, с кем имеешь дело.

— Иными словами, оглядев мое нагое тело, ты бы все обо мне узнала?