Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 59 – Хюганацу

* * *

«Как же это понимать?» – не удержав вздоха, подумал господин Дзинси, проставляя печать на очередную государственную бумагу.

Работая в своем кабинете, он припомнил вчерашний разговор с госпожой травницей, и ее странные слова, сказанные задумчивым тоном, не выходили у него из головы. Вдобавок, как нарочно, к нему заявился человек, что, вне всяких сомнений, знал ответы на все вопросы.

— Позвольте войти! – раздалось за закрытыми дверями, и раздался стук.

В кабинет вошел советник с лисьей ухмылкой. Еще накануне он обещал господину Дзинси, что посетит его по службе, и по такому случаю велел слугам притащить в обитель лучезарного евнуха мягкое кресло с подушками.

«Надолго пришел», – с досадой подумал хозяин и едва удержался от того, чтобы поморщиться.

— Не вернуться ли нам к тому, на чем остановились? – предложил господин Лакан, наливая себе в чашу сока из кувшина, который он предусмотрительно захватил.

О закусках гость тоже не забыл и принес пахнущие сыром пирожки, которые с готовностью выложил на и без того заваленный бумагами письменный стол хозяина. Заметив, что по некоторым листам расползаются жирные пятна, верный Гаошунь в ужасе схватился за голову.

— Насколько понимаю, вы совершили нечто чрезвычайно гнусное, – не откладывая печать и бумаги, проронил господин Дзинси.

Разумеется, разговор его безумно взволновал, и до того, что он почти не читал то, на что шлепал печати. Однако верный Гаошунь, стоявший позади, отчего-то смолчал и не пытался удержать своего хозяина от поспешных решений, а тот и не подумал остановиться.

После слов госпожи травницы стало ясно, какую подлость сотворил этот пронырливый безумец, восседающий перед ним на мягком кресле. Догадка была вовсе не из приятных. Господину Дзинси не хотелось этому верить, но, если все сопоставить, многое и в самом деле прояснится: и почему господин стратег зацепился за разговор о выкупе из Малахитового чертога, и для чего упомянул о старой знакомой, и отчего настоял, чтобы дознавались у кого-то другого. Только господин Дзинси отказывался признавать всю правду – слишком многое она усложняла.

— Ах гнусное? Позвольте! – возмутился господин Лакан, прищурив глаз, скрытый моноклем, и неприятно усмехнулся. – Десять лет я обивал порог заведения той старухи, стараясь ее уболтать, как вдруг какой-то коршун вырывает добычу из моих рук! Ну нет, хороший мой, учить меня морали ты не смеешь.

Закончив отповедь, господин Лакан повертел в руках чашу с соком (в ней тут же зазвенели льдинки) и отпил немного.

— Требуете отдать лисице ее лакомство? – съязвил господин Дзинси, подразумевая под лисой, разу-меется, своего гостя, а под лакомством – свою невзрачную и молчаливую служанку.

— Зачем же «отдать»? Просите сколько хотите. Ту же ошибку я не совершу.

— А если не хочу продавать?

— Вы, право слово, ставите меня в тупик, ваше превосходительство, ведь кто я такой, чтобы вам перечить? И пальцев одной руки хватит, чтобы счесть всех людей в империи, кому достает положения спорить с вами, – вкрадчиво заметил военный стратег, доставляя этим откровением много неудобств гос-подину Дзинси.

По-видимому, он знал, кто на самом деле скрывается под личиной лучезарного евнуха, отчего и говорил столь смело, и слова его были не лишены правды.