Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 60 – Хюганацу

Ни с того ни с сего гость снял монокль, протер стеклышко платком и… приставил его к другому глазу. Несомненно, тем самым он показал, что в оправу вставлена не увеличительная линза, а простая стекляшка. Но тогда к чему ему монокль, если глаза у него остры, как и прежде? Задумавшись об этом, господин Дзинси лишний раз отметил чудачества своего гостя.

— И все же любопытно посмотреть, какого мнения будет моя дочь, – напирая на последние слова, высказался господин Лакан.

Худшие опасения господина Дзинси тут же подтвердились – он так и замер с печатью в руке. Ему отчаянно не хотелось признавать, что господин Лакан и в самом деле приходится госпоже травнице родным отцом.

— Передайте моей дочери, что я навещу ее в ближайшее время, – облизав жирные после пирожков пальцы, бросил нежеланный гость, после чего встал с места и вышел из кабинета.

Забрать свое мягкое кресло он не приказал, стало быть, намеревался нанести новый визит в самое ближайшее время.

Не сговариваясь, господин Дзинси и Гаошунь разом уронили голову на грудь и тяжко вздохнули…

* * *

— Один… сановник изъявил желание встретиться с тобой, – немного замявшись, сообщил господин Дзинси.

Вернувшись к себе, он уже понимал, что произошедшее не скрыть от сметливой служанки, виновницы происходящего, и он честно рассказал ей все до мельчайших подробностей.

— Кто же это? – безучастно спросила она, но господин Дзинси заметил, что по ее лицу скользнула тень какого-то невыразимого чувства.

— Его зовут Лакан… – начал было он, но договорить так и не успел – лицо госпожи травницы жутко переменилось.

Заметив это, он и сам округлил глаза и невольно отступил от нее на полшага. Прежде он уже испытывал на себе подобные взгляды: на него глядели и как на мерзкого червя, и как на гусеницу, и как на грязную лужу, и как на слизня, и как на раздавленную жабу, но все это бесконечно меркло по сравнению с тем, что читалось во взгляде госпожи травницы. Она уставилась куда-то в пустоту с такой внушительной яростью, что и не описать. Про себя господин Дзинси подумал, что, будь этот взгляд направлен на него, он бы не выдержал. Отчего-то чудилось, что госпожа травница хочет голыми руками вскрыть грудную клетку Лакана и лить туда раскаленное железо до тех пор, пока внутри все не выгорит и даже пепла не останется, – вот какого мнения она была о своем отце.

— Постараюсь отказать ему во встрече… – сбросив оцепенение, кое-как пробормотал господин Дзинси, удивляясь, что смог выдавить из себя хоть что-то.

— Благодарю вас, – промолвила госпожа травница, вернув лицу прежнюю холодность, и снова взялась за работу.

«Все-таки прознал обо мне…» – с неудовольствием подумала Маомао.

Она и так догадывалась, кто на самом деле пристал к господину Дзинси. Из-за этого «чудака», как выразился лучезарный евнух, она и не ходила в крыло, где размещали служилых.

Одолеваемая тяжкими мыслями, Маомао шумно вздохнула. Белое облачко пара, вылетевшее изо рта, говорило о том, что холода еще держатся и до весны пока далеко.

Господин Дзинси еще ранним утром покинул павильон, отправившись по делам вместе с господином Гаошунем. Маомао работала у прекрасного, как небожитель, евнуха вот уже два месяца, и за это время успела усвоить, что раз в две недели он исполняет одну обязанность. За день до этого он подолгу принимает горячую ванну, а перед уходом возжигает благовония. В дни, когда господин отсутствовал, Маомао только и оставалось, что прилежно перемывать все комнаты, чем она, к слову сказать, в тот час занималась, яростно возя тряпкой по дощатому полу. Руки ее уже не слушались, но под суровым взором госпожи Суйрэн Маомао не позволяла себе ни малейшей поблажки, поскольку не имела права лениться при ней. Только когда Маомао натерла до блеска половину крыла, госпожа Суйрэн, видно, признала ее работу достойной и предложила передохнуть за чаем.