Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 101 – Нора Ольвич

Многие номера держали бронь за этими состоятельными семействами, что устраивало их представителей, как, впрочем, и нас.

В уютном ресторане всегда кто-то находился. Самый взыскательный постоялец мог найти себе здесь приют за чашечкой английского чая, пробуя французский круассан, взбитые сливки, а возможно мечтая поживиться, чем и посущественней, но это, конечно же, зависело от его вкуса и чувства голода.

Все хотели быть в тренде последней моды, что ввела супруга короля Екатерина Брагансская, а именно провести с пользой время за чашечкой ароматного чая «five o’clock tea», и это была целая церемония, скажу я вам. За ввоз чая платили огромные пошлины, и всё же, именно наши постояльцы, а иногда и просто именитые гости ресторана имели возможность насладиться этим мероприятием, ставшим уже традицией.

Сервизы и фарфоровые чашечки к ним были такие тонкие и хрупкие, что прежде чем налить горячий напиток, на дно их обычно наливалось молоко, а потом только уже горячий чай. Учитывая, что обед подавался вечером, между 20 и 21 часами, ритуал — чаепития очень быстро прижившийся среди всех классов населения был очень своевременно изобретён португальской принцессой Екатериной, что стала супругой нашего короля.

Каталог с перечнем всех изданий, он подрагивал в ручках леди виконтессы, и она будто не замечала ничего вокруг.

Милорд Доминго д’Севилья, что я могу сказать, он изменился. Исчезла некая нервозность в движениях, а, возможно, и обречённость, появилась совсем другая уверенность в себе, нежели была до этого. Это была уже не надменная холодность, сдобренная большой дозой выпитого алкоголя, это был Лондонский налёт аристократизма, который очень шёл этому смуглому мужчине.

Ещё было впечатление, что от него будто перестали требовать какие-либо бесконечно необходимые результаты, и человек зажил своими идеалами, которые возможно сложились в его сознании совершенно недавно, наверное, оттого, что он хотел измениться сам и изменить навсегда свою жизнь.

Его взгляд неустанно следил за миледи, для него это было как дышать, просто как жить. Белоснежная чашечка тонкого фарфора в смуглых руках мужчины застыла элегантно и как-то очень правильно. В разговоре мы словно скользили по грани, по острию одного из тех кинжалов, что, сияя рубинами на рукоятке, лежали у меня в тайнике.

— Милорд, что с имением, расскажите, пожалуйста. При каких обстоятельствах произошёл пожар?

— Банальная неосторожность, ваша светлость, мой кабинет и покои выгорели до каменных стен. Сколько документов утеряно безвозвратно. Географические карты колоний Испании, депеши от Её Величества, потери невосполнимы, а всё недогляд управляющего, две тоненькие свечи в подсвечнике, случайно оказавшиеся не в том месте, и ветерок из незапертого окна, и вот вам, пожалуйста, сломанная чья-то судьба.

Он в упор смотрел на меня, не отводя взора. Не отводила взора и я.

Дуэль.

А я бы сошлась с ним на шпагах. Почему бы и нет?

— Надеюсь, никто не пострадал милорд Доминго?

— Вы знаете, всё относительно, жители соседнего рыбацкого посёлка разбежались кто куда, очень суеверный народ был. Вот и вы съехали примерно за неделю до этого происшествия. Мы же с вами соседствовали, ваша светлость в то время. Помните? Я понимаю, что дамам прощаться с одиноким мужчиной не престало, и всё же…