Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 102 – Нора Ольвич

Как внезапно вы уехали.

— Вы правы, всё тогда было по-другому, неудачи и потрясения на нас сыпались, словно мы Всевышнего разгневали чем-то, виконтесса, застудившись без памяти, слегла с тяжёлым воспалением, и столько дел навалилось в северном нашем имении, в Шотландии, что и перечислить невозможно, сидя вот так за чашечкой ароматного чая.

— А я не тороплюсь, ваша светлость, и вам не советую, иногда так нужно выговориться.

Это было интересно, разговаривать с ним. Я уважала его как противника, и как мужчину, который всем своим поведением и поступками будто говорил мне, что не отступиться. И в тоже время в подсознании свербило только одно: «— … он понимает, что у меня связаны руки. Леди Иннес, вот кто связал мне их…»

Наша испанская беседа журчала просто звуковым фоном для миледи, она полностью отстранилась от происходящего. Самое главное было у неё в руках. Столько изданий пополнит её библиотеку, её детище, она жила в грёзах и картинах, которые рисовало ей её воображение.

Я ощущала Его некую обеспокоенность ситуацией, что происходила в данный момент за нашим небольшим чайным столиком, в отдельном кабинете ресторана.

Горел камин и было очень тепло и уютно, охрана ненавязчиво отслеживала происходящее.

Но не замечая интереса к своей особе от виконтессы, мужчина словно терялся и ему казалось, что необычайная холодность исходит от женщины, которую он мысленно сам создал для себя и, возможно, уже покорил в мечтах.

Такой была наша Иннес, мужское внимание всегда преследовало эту хорошенькую женщину, но не замечая этого, она жила в своём мире, никому, не давая надежды на взаимность.

— Ваша милость, леди Иннес, разрешите, я ознакомлюсь.

Внимательно смотрела на виконтессу, взглядом прося передать мне каталог всех изданий, которые должны были покорить взыскательных великобританцев. Отрывала её от списков, практически насильно возвращая внимание женщины на человека, который всё это ей преподнёс на блюдечке с золотой каёмочкой.

Её золотистые глаза уже были в плену его взора, просто омута из непроглядной черноты. И леди спокойно взирая на мужчину, что когда-то мог стать причиной её гибели, рассказывала ему, как планирует всё успеть оформить до нашего отплытия на праздники в Шотландию.

«— в чём подвох»? «- как мне его разгадать»?

Я слышала вкрадчивый бархатный мужской голос, что пытался чем-то заинтересовать виконтессу, совершенно не вдаваясь в смысл слов, произносимых мужчиной, что очень ловко заманивал в свои сети не искушённую любовью молодую женщину. Она была невинной розой перед ним, всё такой же, как тогда, невинной и совершенно беззащитной.

Но он был другим. Я чувствовала это.

«— он не оступится, что это Любовь или желание иметь то, в чём ему было отказано когда-то»?

«— без княжны мне и не понять, как бы дров не наломать опять, его решительность граничит с исступлением».

— Милорд, виконтесса, я так понимаю, что многие издания библиотеки напечатаны на испанском языке. Боюсь, королеве Екатерине это не очень понравится, а как вам известно, она очень влиятельный член нашего попечительского совета. Португалия так долго боролась за свою независимость. Испания была не права во многих вопросах. Думаю, мне не стоит продолжать. Это не будет оглашено прямо, и тем не менее, мне кажется, впоследствии мы все это прочувствуем.