Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 108 – Нора Ольвич

На берегу словно и дышалось легче, и шагалось по прямой дальше.

Когда я почувствовала на себе этот взгляд, не помню.

С этого момента я не принадлежала себе вовсе, словно в забытье шла на зов. Вроде и не на зов. Верно на чьё-то присутствие, там в тумане, что обволакивал студёной массой лишая обзора.

Знала, что нельзя, но шла.

Она стояла в дымке, смотря на меня не отводя взор, а затем они ещё, появлялись будто из ниоткуда.

«— …и не псы дворовые как прежде, а волки с оскаленными пастями».

Натолкнувшись на взгляд животного, который пытался проникнуть мне в душу, я начала отходить назад.

Страх.

Он был повсюду. Он был острый как клинок, что лежал у меня в потайном кармане. Он ранил и мешал сделать вдох. Рука непроизвольно двинулась к стилету.

«— они пришли за мной»!

Услышав за спиной движение, поняла, что это конец. От неконтролируемого желания бежать меня остановил голос, знакомый до боли.

— Ваша светлость, не двигайтесь, я вооружён, всё будет хорошо.

Эрнесто, мой Ангел-хранитель!

В этот момент оскал обезобразил морду самого крупного волка. Он пригнул её к каменным плитам набережной, холка вздыбилась над ужасной мордой животного, и я увидела лежащий комок тряпок на земле, он будто шевельнувшись напомнил мне человека в позе эмбриона, что закрывал руками голову.

Словно на зов я сделала шаг вперёд, затем ещё. Животные стали отступать. В конечном счёте оказавшись возле скомканной мешковины, присев возле неё и, протянув руку, я отвернула её кусок.

Глаза!

Это первое, что я увидела.

Выражение ужаса в её глазах. Огромные, на грязном лице. Смотрящие на меня в упор.

Незнакомка, в мешковине, что была накинута на драные джинсы и толстовку двадцать первого столетия.

«— Мадонна»!

Страшный вой раздался в предрассветной тишине. Он не прекращался, становясь всё сильнее. Я слышала крики сонных людей, открывающих окна, и утверждающие, что давно пора разобраться с этими уродами, которые заполонили городские улицы.

А ребёнок, одетый явно не по сезону, скрючившись от страха и холода на земле, сжимая ручонками голову, шептал, не переставая фразу, от которой у меня волосы шевелились на затылке.

— Франсуаза, не отдавай меня им. Прошу. Мне страшно.

А затем её рвало, и от чего-то носом шла кровь.

И она кричала, а я не могла разобрать её слов. Её руки закрывали уши, она, не желая слышать, сопротивлялась тому, отчего невозможно было уйти.

А потом она без устали звала кого-то, называя только одно имя.

— Франсуаза,……….

Рыдания сотрясали её тельце, что-то страшное творилось с нами, поверьте.

Снимая тёплый плащ с себя, думала только о том, что туман, рассеявшись, откроет происходящее всеобщему обозрению. Нас не должен никто видеть, особенно испанский гость. И, конечно же, люди, живущие здесь, завсегдатаи питейных заведений и случайные прохожие, моряки и охрана.

«— как ещё её истерика не привлекла никого в это место».

Наткнувшись взором на Эрнесто, не могла понять, смогу ли я доверять ему в полной мере.

Но он всё очень быстро оценил, спокойно вглядываясь в моё лицо.

— Не хочу, чтобы её кто-то видел сейчас, я ждала юную сеньориту с сопровождением, не понимаю, что случилось и почему она в таком состоянии, ещё и убегающая от своры диких собак.

— Я уберу членов команды от трапа, вы уверены, что это та особа, которую вы, ваша светлость ожидали в Глазго?