Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 75 – Нора Ольвич

Необычайно довольные, мы с покупками возвращались домой, веря, что ноябрьская дождливая погода в этом году однозначно минует нас, а джем из апельсина, мандарин и собранных жёнами рыбаков лимонов будет небывало вкусный.

Что рыбаки, несомненно, придут с моря, с полными лодками, урожай оливы будет лучше, чем в прошлом году, а наш виноград и сыры будут самыми продаваемыми в Валенсии.

Вечерами, засыпая, слушали с Эленой кормилицу и её легенды о богатом марокканском князе, что построил больше ста пятидесяти лет назад это имение для своей жены — француженки, прекрасной и стройной с глазами испуганной лани в обрамлении густых ресниц и волосами тёмными как сама ночь.

— Кормилица, вы же говорили, что я самая красивая. Как же так? Отчего та француженка самая красивой вдруг стала, а я?

— Давно это было, я сейчас и не вспомню уже, конечно же, ты самая, самая, моя девочка.

Пожилая испанка рассеянно махала рукой, заставляя нас тихо улыбаться с княжной Эленой и говоря, что сеньорита Эйлис может утёнка пронести в дом и уложить к себе в постель, она шла к девочке, которая считала её своей самой главной няней.

У детей должны быть бабушки. Для того чтобы баловать их и любить, одной им понятной любовью, отдавая всё, что осталось нерастраченным за всю свою долгую жизнь. Именно такой бабушкой для всех нас стала сеньора Исабель.

Имение приобретало постепенно вид очень ухоженного хозяйства и, разъезжая в больших соломенных шляпах на осликах по виноградникам, мы с Эленой с нетерпением ожидали нового урожая в мечтах, желая начать производство вин.

* * *

Я помню, как он появился у нас в доме. Существо, с которым казалось, перевернулось всё вокруг в нашем быту. Ранним утром громкий стук раздался в ворота, он непонятным образом шёл от самой земли, сотрясая деревянную конструкцию, закрывающую наше жилище от внешнего мира на ночь. Крики встревоженной охраны неслись в предрассветной тишине.

Почувствовав что-то прямо спросонья, закутавшись в длинную шаль, я бежала на этот звук, слыша шум, крики и удивительно знакомый недовольный храп.

Он подпустил к себе только меня, нервно смотря удивительными влажными глазами, в которых отражался какой-то нереальный мир. Он разглядывал мои открытые ладони и вытянутые руки, тяжело вздыхая и слушая тихий шёпот.

— Уголёк, ты где пропадал? Я так ждала тебя, наконец-то ты дома.

Это было несчастное животное с израненными боками и подранными, смертоносными клыками, задними конечностями. Невероятно мощное и прекрасное когда-то, оно продиралось, убегая от хищников в горах, через колючие кустарники, стараясь найти спасение у людей. Оно шло к обжитому месту в поисках помощи и участия.

Это было на уровне его инстинктов. Дикое и необъезженное, но такое родное существо он стал для меня всем.

— Ш-ш, мой хороший, конечно, я сразу полюбила тебя. Я помогу, ты только верь.

Эти недели, они выпали из моей жизни. В какой-то момент мне казалось, что я его потеряю. Всё селение наблюдало за этой схваткой со смертью. Вначале под навесом, на соломе, а затем в наспех возведённой большой конюшне мы обрабатывали и зашивали рваные раны жеребца, прикладывая к ним вытяжки из самых разных трав, отпаивая и откармливая животное. Сеньор Виктор Кирога ездил на рыбацком боте в Валенсию и привозил мази от известных лекарей.