Книга Дитя титанов, страница 165 – Джен Уильямс

Икарайн кивнула, и воин перевернул мешок. Из него выкатились шесть отрубленных голов, их лица и обрубки шей покрывала запекшаяся кровь. Каэто невольно отпрянул, но тут же велел себе остановиться. Уголки его рта опустились. Он не сразу понял, кто перед ним, пока не увидел одну голову – гладкую, как шар, когда-то сливочно-белую, а теперь синюшную. Голов было тринадцать. Новые герольды императрицы.

— Я… Это прискорбно. Императрица гордилась новыми герольдами. Но она всегда может заказать себе еще.

— Хватит об этом, – бросила Икарайн со скукой. – Мой мальчик проголодался. Он поест и станет сыном цепей. Малаким!

Она шагнула к сыну, склонилась над ним и провела мощным пальцем по его пушистой голове.

— Это кости титана-медведя, одного из тех, которые держали нас в заточении много веков. Это он низверг нас в Подземелье и запер там своей грязной лесной магией. Теперь он лежит поверженный перед нами. Так пал могущественный. Ты готов отведать его костей, мой сладкий?

Малаким коротко кивнул. Каэто заметил, что он дрожит всем телом.

— Тогда начинай. – Икарайн подняла с земли и передала сыну маленькую кость – маленькую для титана, конечно. По человеческим меркам она была величиной с целую голову.

Принц взял кость и долго вертел ее в руках, его красные глаза постепенно разгорались ярким огнем. Наконец его рот распахнулся так широко, что Каэто увидел ряды зубов, которые один за другим покрывали все нёбо и уходили в горло. Малаким поднес к зубам кость.

— Ну вот, – сказала Икарайн. Судя по ее голосу, она была очень довольна. – А теперь съешь все, как хороший мальчик.

И он съел все косточки до последней.

Медленно, методично он вгрызался в кость за костью, истирая их в порошок крошечными ровными зубками, хотя кости, по мнению Каэто, по твердости не уступали железу. Покончив с первой косточкой, он облизнулся, когда по его подбородку потекли струйки слюны, и взялся за следующий кусок Друиданнона. Вторая кость оказалась больше прежней, и Каэто решил, что она вряд ли поместится у принца во рту, но, к ужасу посланника, мальчик открыл рот еще шире, а потом его нижняя челюсть отвисла, как у змеи, когда та глотает добычу крупнее себя самой. Кость вошла внутрь, захрустела, и Малаким тут же принялся за следующую.

Каэто огляделся. Сени следила за ребенком с отвращением – так она смотрела бы на уличную собаку, поедающую собственную блевотину. Феллдир глядел печально, как будто наблюдал за концом чего-то. На лице Белизы не было осуждения, только внимание; она словно впитывала происходящее, следя за каждым участником драмы, и как будто переваривала увиденное. Позже, если посланник спросит ее, она перескажет ему все, что произошло, не пропустив ни одной подробности, даже самой неприятной, снабдив их своими замечаниями и выводами. Его школа.

Когда Каэто снова перевел взгляд на Малакима, ему пришлось напрячь всю волю, чтобы не показать своего испуга. Хруст и перемалывание продолжались, но теперь форму изменил не только рот принца – вся его голова раздулась, шесть красных глаз оказались на новых местах, а шея стала длиннее и шире. Его бледная кожа блестела на солнце. «Это не пот у мальчишки, – подумал Каэто, – что-то другое сочится из его пор».

Что происходит? Впервые за всю свою карьеру посланника он пожалел, что рядом нет Гинид Тайли. Она, по крайней мере, могла бы иметь представление о том, к чему все это приведет.