Книга Дитя титанов, страница 166 – Джен Уильямс

— Вот так, – проворковала Икарайн. – Так, мой хороший. Кушай дальше. Здесь еще много вкусного.

И Малаким быстрее заработал челюстями. Кости исчезали в его разинутой пасти со страшной скоростью. Тем временем нижняя часть его тела тоже начала меняться. На глазах у всех раздулся живот, руки и ноги медленно вытянулись и стали свисать с помоста. Пальцы тоже удлинились, кисти рук стали похожи на двух громадных пауков; одежда на нем разошлась по швам. Каэто отвел взгляд, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, но увидел отрубленные головы Тертина и его товарищей-герольдов, и ему стало еще хуже. Он поморщился.

— В чем дело, посланник? – окликнула его Икарайн. – Ты что, никогда не видел, как кормят ребенка? Ха!

Уже не стараясь казаться бесстрастным, Каэто отвернулся и стал смотреть на лица отанимов. Почти все глядели с любопытством, но если одни не могли оторвать от чудовищного ребенка зачарованных глаз, то были и другие, в чьих взглядах читалось отвращение. Он вспомнил рассказ Феллдира о том, что отанимы сначала считали ребенка Икарайн нелепым маленьким уродцем, о котором и говорить-то незачем. Интересно, что они думают сейчас.

Взглянув на Малакима, Каэто увидел, что почти все кости исчезли. Остался только череп Друиданнона – его, похоже, приберегли напоследок, как десерт. Малаким взял его в руки, повертел, ощупывая тонкими паучьими пальцами каждую трещинку.

— Вот и все. Это твой последний кусочек на сегодня, мой хороший.

Малаким открыл рот, его челюсти распахнулись, как книга, которой сломали корешок, и череп Друиданнона исчез в огромном провале. Хруст, жевание и слюнотечение повторились в уже привычной последовательности, а потом мальчик остановился, часто дыша и тяжело водя плечами.

«Какой конец для Друиданнона, – подумал Каэто, подавляя дрожь. – Стать едой этого чудища».

Тем временем мальчик уже перестал быть мальчиком. Теперь он был ростом со взрослого мужчину, а то и выше. Череп вытянулся вперед, словно птичий, глаза оказались по бокам, тело удлинилось, руки и ноги тоже, кожа стала золотистой. Прядки светло-русых волос исчезли.

— Вот, – сказала Икарайн. – Первая стадия преображения.

Она оглядела своих последователей желтыми глазами, сияющими, как новенькие монеты.

— А ведь среди вас есть те, кто сомневался во мне. И в моем сыне. Не думайте, что я забыла.

Поднялся ветер, неся с юга прохладу, припахивающую речной водой. Малаким поежился.

— Пакринаш, слетай и принеси принцу плащ, – велела Икарайн. – Он вырос из своей старой одежды.

Вперед шагнула одна из воительниц постарше, с седой косой до пояса. Она неуверенно покосилась на титанов рядом с ней. Каэто подумал, что Пакринаш, наверное, и есть одна из тех, кто сомневался в ребенке Икарайн.

Но приказ есть приказ. Пакринаш расправила крылья и взмыла в воздух, повернув к замку. Малаким проводил ее взглядом, а потом вытянул длинную костлявую руку и развел пальцы. Раздался крик. Пакринаш недвижно застыла в воздухе.

— Десерт, мой сладкий? – рассмеялась Икарайн. – А почему бы и нет? Ты ведь, должно быть, очень голоден.

Раздался такой треск, словно у кого-то выскочили из суставов сразу все кости. Пакринаш снова вскрикнула: невидимая сила смяла ей крылья, а потом потянула отанимку на землю, навстречу Малакиму и его разинутому рту.