Книга Дитя титанов, страница 212 – Джен Уильямс

— Так больше продолжаться не может, – процедил Эваншод сквозь стиснутые зубы. – Неужели ты не понимаешь? Пожалуйста, Икарайн. Твой ребенок станет концом для всех нас. Если ты не сможешь…

Малаким пошевелил пальцами, и подвешенные титаны начали корчиться. Они вопили от боли, когда их тела изгибались так, как им не было дано природой. Хруст их костей слышался даже сквозь шум дождя. Изогнувшись раз, потом другой, титаны приняли странные, кошмарные очертания. Из них капала кровь, что-то свистело и булькало. Белиза услышала, как позади нее кто-то всхлипнул. Ледяные мурашки прошли у нее по спине.

«Не отворачивайся, – приказала она себе. – Как сказал бы Каэто, хотела плавать с акулами – не удивляйся, что вода красная». И все же смотреть на них было жутко, особенно осознавая, что после захода солнца она останется один на один с тем, кто все это натворил.

Икарайн тем временем едва не мурлыкала от удовольствия.

— Вот видите, что бывает с теми, кто забывает свое место? – сказала она, сердито оглядывая собравшихся.

Малаким сжал пальцы в кулак, и подвешенные титаны, уже изломанные, истекающие кровью, сплелись в дрожащий клубок. Почти все, кого видела Белиза, были уже мертвы, лишь у одного-двух живых кровь капала изо рта, носа и ушей. Пока она смотрела, чья-то шея изогнулась, будто свернутая, и лица исчезли из виду. Тела упали в грязь.

— Мама, – сказал в наступившей тишине Малаким. – Я есть хочу.

Икарайн встала и жестом подозвала Сени.

— Принеси кости грифона, – приказала она. – Эти пусть гниют здесь. Они не заслужили чести стать трапезой принца Малакима.

— Я съем только кости грифона, – добавил Малаким. – У себя.

Услышав это, его мать сначала нахмурилась, потом пожала плечами.

— Как пожелаешь, мой сладкий. Тебе принесут кости в карету. – И она оскалилась в улыбке. – Смотри только не перерасти ее!

* * *

Вернувшись с Малакимом в карету, Белиза поймала себя на том, что часто поглядывает на темноту за окнами и думает о телах, которые остались на земле, под дождем. «Я видала вещи и похуже, – напомнила она себе. – Звезды небесные, да я и сама творила не лучше». И все же мысли о перьях, мокнущих под дождем, о каплях, падающих в слепые глаза, возвращались к ней, когда она меньше всего этого ждала.

Малаким разложил кости грифона на одеяле и теперь поднимал их одну за другой и разглядывал. Он еще не начинал трапезу.

— Ты храбро вел себя, мой принц, – сказала Белиза, надеясь отвлечься. – Ты спас свою мать от Эваншода и его последователей.

Малаким буркнул:

— Она ведет себя глупо. Она разделяет их, а должна объединять. Увы, моя мать решила, что мои способности делают нас непобедимыми, и стала беспечной.

Он щелкнул пальцами, и в воздух взлетел кусок кости титана.

— Пришлось действовать. Если они убьют ее, то убьют и меня. А потом тебя. Я не мог этого допустить.

Кто-то, всхлипывая, прошел мимо кареты. Белиза задумалась: человек это или титан? Она склонила голову.

— Твоя защита – большая честь для меня, мой принц.

— На здоровье, Белиза, Страж сердец, Первый рыцарь отанимов.

Она подняла глаза и увидела, что уголки его вытянутого рта приподнялись. Он дразнил ее.

— Ну что ж, – добавил он, – посмотрим, кем я стану дальше.

Кусочек кости, который парил в воздухе, – «кажется, ребро», подумала Белиза, – спокойно опустился в его раскрытый рот, и он начал жевать. В ограниченном пространстве кареты хруст оказался необычайно громким.