Книга Дитя титанов, страница 213 – Джен Уильямс

— Почему ты решил поесть наедине? – спросила она.

— Чтобы наказать мать, – сказал он. – Вряд ли она поймет, конечно, но все равно. Я хочу показать ей, что у меня тоже должна быть власть, хотя бы власть выбирать, чем я поделюсь с ней, а чем – нет.

Он съел еще кость, потом еще. И вдруг заерзал на своем ложе, расправляя плечи и вытягивая ноги.

— Тебе нехорошо, мой принц?

— Нет, не совсем, просто… – Он неловко извивался, его огромное тело колыхалось и пульсировало. – Просто…

Он застонал, часть его грудины раскрылась, и из нее вылезла третья рука с большим количеством сочленений. Из бугорка плоти на ее конце торчали семь длинных пальцев, которые пряли воздух, точно паучьи лапки.

С них свисали липкие струйки.

— Ого, – сказала Белиза, сдерживая рвотный позыв. – Вот это да.

Во сне герольд выглядела моложе. Морщинки в уголках ее глаз разгладились, но кожа по-прежнему оставалась землистой, а руки и шею покрывали багровые синяки. Герольд на пике своей формы не понес бы такого урона в бою, но лучшие дни герольда Илевен миновали очень, очень давно. Каэто обратил внимание на седые прядки в ее волосах. Да, и для них она тоже еще молода.

— Когда же она проснется? – спросила у него принцесса.

— Мне жаль, но я не могу ответить на ваш вопрос, ваше высочество.

Измотанные повстанцы собрались возле холма с изображением медведя. Казалось, этот символ придавал им сил, пока они ухаживали за своими пострадавшими, накладывая шины на сломанные конечности и перевязывая раны. Даже Каэто вынужден был признать: местность пронизывало что-то сверхъестественное. С тех пор как они разбили здесь лагерь, погода стояла весьма необычная для Бретлении: дождь прошел, и солнце грело с каждым днем все сильнее. Накануне Каэто не без удовольствия прогулялся к подножию холма.

— Ты ведь знаешь, как делают герольдов, – заявила Эпона. – Значит, должен знать и как их чинить.

— Друг мой, боюсь, что герольда Илевен уже не починишь. Женщина, которая делала для нас герольдов, рассчитывала их на восемь лет службы империи, и все. То, что Илевен еще ходит и даже может летать, – это своего рода чудо, не иначе как посланное со звезд.

— Она сильная, – возразила Эпона, упрямо вздернув подбородок.

Каэто прижал пальцы к горлу герольда Илевен и ощутил частое и легкое биение крови. Глазные яблоки под веками двигались очень быстро. «Надеюсь, что во сне она счастливее, чем наяву», – подумал посланник.

— Главный вопрос, – сказал он Эпоне. – Что повстанцы будут делать дальше?

— Ты имеешь в виду, после того фиаско?

Она вздохнула. Вдруг Каэто увидел Феллдира: тот укладывал раненого на импровизированную кровать в дальнем конце лагеря, а повстанцы ошеломленно наблюдали за ним.

— Вряд ли могло быть хуже, да? Наше великое оружие обернулось против нас, один из наших храбрейших воинов погиб. Киллиан был… – Принцесса умолкла и покачала головой. – Разразилась настоящая бойня, и все же… Мы видели, как умирают отанимы. Видели их страх перед лицом силы, превосходящей их силу. Вот почему, несмотря на поражение, я все же думаю, что у нас есть шанс. Полагаю, тебе это кажется нелепым.

Каэто приподнял бровь:

— Иногда знание о том, что врага можно победить, – это уже половина победы.

— Главное для нас, – продолжила Эпона, – убить саму Икарайн. Без нее они наверняка потеряют значительную часть своей мощи. Может быть, даже спросят себя, что они вообще тут делают. Зеленый человек хотя и натворил бед, но успел вывести из игры многих захватчиков. Они страдали. Они видели гибель своих товарищей.