Книга Дитя титанов, страница 98 – Джен Уильямс

— Хм, ладно.

Где-то впереди сквозь облака уже проглядывало солнце, и барабанная дробь дождя по плащу Джек почти утихла.

— Вообще-то, когда я спросила тебя, откуда ты, я ждала услышать что-то вроде: «Родилась в Корнвуллисе, ела много рыбы», – призналась Эпона, – а получила рассказ о легендарном друине, который явился из царства мертвых, чтобы предсказать, что однажды ты убьешь духа – повелителя жизни и смерти.

— Давай не будем об этом, прошу.

Еще несколько капель упали на землю – и дождя как не бывало. Джек откинула плащ, и Эпона зажмурилась от слабого солнечного света.

— Сейчас это не важно, – произнесла Джек. И повторила просьбу: – И, пожалуйста, не рассказывай об этом остальным.

Впереди, за деревьями, темнел Курган, поросший мхом и травой, особенно зеленой после дождя. У входа дежурили повстанцы, похожие на оборванцев.

— Хорошо, – сказала Эпона. – Но это может стать важным, если Зеленый человек все же придет.

Она хотела пошутить, но слова свинцом легли ей на язык. Принцесса встретила серьезный взгляд Джек, и та ответила:

— Будем надеяться, что этого не случится.

Левен ждала у скалы до захода солнца. Когда стемнело, она снова развела костер и то и дело вставала, выходила к опушке леса и прислушивалась. Она уже перестала звать Киллиана, уверенная, что он вернулся бы, если бы слышал ее, но уходить все же не решалась. Теперь она ела хлеб с колбасой из их мешка, пила разбавленное вино и смотрела, как сгущается темнота между деревьями. Вдруг она подумала, что еще никогда не была в Диком лесу совсем одна. Когда больше двух лет назад Левен едва ступила на Бретленскую землю, ее предупредили, что ходить одной в лес – дело опасное, особенно для чужеземки и горожанки. А ведь тогда здесь царил мир, а сейчас идет война и небо полно чудовищных врагов, которые в любой момент могут решить, что пора немного развлечься. Левен подняла правую руку, повернув ее так, чтобы рудные линии блестели в свете костра. Что ж, пусть попробуют, у нее найдется чем им ответить.

Она старалась не думать о Киллиане, о том, что он сделал, на что решился. Только вчера он смотрел ей в глаза и, казалось, был полностью уверен в своем выборе, но как знать, какие мысли пришли к нему ночью? А может, и сам Друиданнон посетил его в каком-нибудь призрачном обличье, чтобы заставить его почувствовать себя виноватым.

Левен встала и, сжав кулаки, заходила вокруг костра. Гнев заставлял ее двигаться, хотя при каждом шаге кололо мышцы. Чем темнее становилось, тем ближе подступала усталость, а с ней и сон, который в последнее время совсем не походил на сон. Поэтому Левен не ложилась, а ждала, пока буквально упадет от усталости как подкошенная.

Теперь она все же затащила свой спальный мешок – а заодно и мешок Киллиана – в пещеру, рассудив, что спать под каменным потолком безопаснее, чем под открытым небом. Если Киллиан не вернется ночью, она слетает куда-нибудь, выяснит, что сейчас происходит в мире, и тогда отправится на его поиски. Точно, так она и сделает. Она не потеряет Киллиана, как потеряла сестру.

Сон пришел быстро, несмотря на все тревоги. Всю ночь Левен бежала по какому-то лесу, где жили деревья с широкими волосатыми листьями и пурпурные лианы, огромными петлями свисавшие с их ветвей. По ним скакали маленькие зверьки, пушистые, большеглазые, с ловкими пальцами, а она была их повелительницей. Тех, кто перечил ей, она протыкала своим рогом.