Книга На крыльях крови, страница 226 – Брайер Болейн

Если маленькая девочка утром вспомнит о своем испытании, она может поделиться им со своей матерью. Но я молилась, чтобы она забыла.

На меня навалилась усталость. События этой ночи окончательно подавили меня ужасом и чувством вины.

Я покачала головой.

— Завтра, – сказала я, отстраняя ее.

Я поднялась по лестнице в свою комнату, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Мой разум кружился, прокручивая в голове каждую болезненную деталь с того момента, как я вечером покинула гостиную первокурсников с Кейджем.

Обряд. То, что делал Блейк. То, что я позволила ему делать.

Я потеряла бдительность. Я хотела его. Это было ошибкой.

Он спас маленькую девочку. Но он также спас монстра.

Дикие глаза Энии, полные голода и безумия, вспыхнули передо мной. И Блейк, удерживающий ее.

Защищая Поппи и меня, он также защищал высокородную, которая угрожала нам обеим.

Я упала на кровать, слишком измученная, чтобы даже откинуть одеяло.

Последним, что я вспомнила, засыпая, было ощущение его рук на моей коже… и стыд, который я испытывала из-за того, что хотела его.

Блейк

Весна

Ялежал в своей постели, уставившись на темно-малиновый балдахин, и рассеянно поглаживал одной рукой мягкую шерстку пушистика, свернувшегося калачиком рядом со мной.

Я уже перестал пытаться отправить Невилла обратно к Пендрагон и ее подруге Флоренс. Он ходил куда хотел и когда хотел. Втайне мне льстило, что он, казалось, все больше и больше хотел быть со мной.

Было что-то успокаивающее в том, что он лежал рядом. Не говоря уже о том, что маленький пушистый комочек фактически спас мне жизнь в тот день на арене, когда он предупредил о приближении Корегона.

Невилл издал тихий довольный звук, теснее прижавшись ко мне.

Обычно близость животного помогала успокоить разум, но сегодня даже Невилл был не в силах на меня повлиять.

Я вернулся с кормления в Вейлмаре чуть раньше обычного и обнаружил Пендрагон, стоящую прямо посреди Драконьего двора.

На мгновение я застыл как вкопанный. Неужели она снова следила за мной?

Последние несколько недель она полностью меня игнорировала. Отворачивалась, когда мы сталкивались в коридорах.

Потом я понял, что она не смотрит на меня. На самом деле она стояла ко мне спиной и что-то говорила. Но вокруг никого не было.

Она была в ночной рубашке. Свободная белая сорочка окутывала ее высокую стройную фигуру. Волосы были распущены, рыжие локоны струились по спине.

Я осторожно подошел к ней. Ее голос эхом разнесся в воздухе, но слова были странными и незнакомыми.

И тут меня осенило.

Она говорила на традиционном сангратийском.

Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь использовал мертвый язык, если не считать уроков моего отца. Он настоял, чтобы его дети выучили древний сангратийский. Я знал достаточно, чтобы распознать его, услышать, когда на нем говорили. Однако на самом деле им больше не пользовались, за исключением ритуалов или текстов настолько древних, что для их прочтения требовался перевод.

И все же вот была Пендрагон, которая бегло на нем говорила.

Я подошел к ней ближе. Она не обратила на меня никакого внимания. Ее глаза были стеклянными и расфокусированными.

Потому что на самом деле ее вообще здесь не было. Она ходила во сне.

Я попытался ее разбудить, позвал по имени, но ответа не последовало.