Книга Фарфор Ее Величества, страница 108 – Максим Далин

Люнгера несколько даже смутилась.

— Простите, дорогой, — сказала она. — Конечно, вам виднее, вы ведь с ним работали…

— Идите отдыхать, Лягушка, — сказал Индар. — И успокойте детей. Всё будет в порядке.

— Доброй ночи… ах, доброго утра! — улыбнулась Люнгера. — Я на вас надеюсь. До свидания, мессир Клай!

Я щёлкнул каблуками. Мы проводили Люнгеру взглядами, она ушла в апартаменты, которые Норфин отвёл «чернокнижным вдовам». Я слушал, как удаляются её шаги, и пытался справиться с тянущей душу жутью.

— Мне кажется — или тебе неуютно, ягнёночек? — насмешливо спросил Индар.

— Мне неуютно, — признался я. — Ещё как.

— Понимаю, — так же насмешливо сказал Индар. — Мне тоже. Но этот неуют, знаешь ли, сущее удовольствие по сравнению с теми ощущениями, которые у нас с тобой будут, если Нагберт впрямь доберётся до власти.

— Тебя это не обрадует? — спросил я настолько легкомысленно, насколько получилось.

— Меня это настолько не обрадует, — сказал Индар, — что я морально вполне готов стоять на часах у дверей диктаторской спальни. Охранять вместе с тобой его наглую морду.

— Зато это меня радует, — сказал я совершенно искренне.

— Благодари добрейшую леди, — сказал Индар почти весело. — Она отлично осветила перспективы.

— Я только одного не понимаю теперь, — сказал я. — Как можно с ним договориться? И как мы будем с ним договариваться? Сейчас мне представляется, что это в принципе невозможно.

— В теперешнем положении — да, — сказал Индар. — Нам нужны сила и информация, а их нет. У него есть, а у нас — сам видишь. Поэтому для начала не худо бы добыть и того, и другого.

— У нас людей нет, — сказал я мрачно.

— Это да… — Индар остановился у окна, замер, глядя в предутреннее белёсое небо. — Леди моя, леди… моя несчастная леди… навешала бы этому выскочке таких горячих, что он чесался бы месяцами. Пока Хаэла была жива, он сидел как мышь под веником… надо идти ко мне, лич, вот что, — закончил он резко. — Сейчас же.

— Зачем? — спросил я, но Индар уже быстро шёл, почти бежал к лестнице.

Мы выскочили во двор. Фонарь у входа в Резиденцию Владык уже не горел, а утренний караул горячо обсуждал с ночным прошедшие бурные события, с некоторой опаской поглядывая на чернеющее на месте бывшей клумбы кострище.

Жуткого и отвратительного вида обгорелый костяк, чёрный как смоль, лежал в луже чего-то, похожего на очень вязкую смолу — разве что эта штука не блестела, как блестит смола. Будто перед гибелью демон-танцор истекал темнотой.

— О! — сказал Индар. — Напомни мне прихватить защищённую ёмкость на обратном пути. Это хорошая вещь, надо её набрать.

— Зачем? — потрясённо спросил ближайший перелесский солдатик.

— Затем! — отрезал Индар. — Слишком любопытные все.

— Охамели гражданские! — возмутился солдат.

— Эй! — окликнул я. — Кру-угом! Шагом марш!

Он успел взглянуть на меня укоризненно, — чужак, который раскомандовался, — но, видимо, выполнять все распоряжения фарфорового прибережца им приказали. Индар обозначил беззвучные аплодисменты.

А я отметил то, на что не было времени обратить внимание: щегольской сюртук по последней картинке и шёлковый платочек на Индаре. Он надел свои собственные вещи, достаточно, предположу, приметные и памятные многим… видимо, и Люнгере. Окончательно себя обозначил. Индар Блистательный Посмертный.