Онлайн книга «Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3»
|
А без этих денег… Барбаросса мгновенно поняла то, что еще не успела сообразить оглушенная толчеей Котейшество. Без этих денег гомункул им не светит. Тех жалких крох меди, что остались у них в кошельках, не хватит и на дохлого котенка, куда уж тут человеческий детеныш. Если они не вернут себе двадцать грошей, с мыслью о гомункуле можно распрощаться. Остатка дня хватит им с Котти, чтобы найти пару веревок подходящей длины – и вздернутся в дровяном сарае позади Малого Замка. — Ничего не могу поделать, - Ангелика-Белошвейка жеманно улыбнулась, раздвигая губы, похожие на полоски плохо вяленого мяса, - Таково правило Руммельтауна, госпожа ведьма. Ежли, значит, товар был отпущен, то никакой возможности возвернуть не допускается. Так полагается. — Так полагается? – зловеще процедила Барбаросса, делая к ней шаг, не замечая дрогнувшей руки Котейшества на плече, - Значит, у тебя тут так полагается, да?.. Ах ты тифозная пизда, сейчас я покажу тебе, как тут полагается… Герцог Абигор, щедро плеснувший горячего масла ей в жилы, в этот раз взял лишку. В ее руках вдруг оказалось чертовски много клокочущей злости, рвущейся наружу, гудящей как все энергии Ада. И эта злость определенно требовала выхода. Прилавок, с трудом переживший толчею и шатко стоящий на своих подпорках, ничуть не напоминал неприступную крепость. Едва только положив на него руки, Барбаросса поняла, что он едва держится. А значит… Ангелика-Белошвейка испуганно взвизгнула, когда ее прилавок рухнул на бок, рассыпая чудом спасенные ею сокровища, роняя в грязь сгустки бледно-розовой плоти, некогда бывшие частью ее самой. Комки падали почти беззвучно, и можно было представить, будто это не человеческие плоды, а фруктовые – перегнившие мягкие яблоки, рассыпающиеся по земле, или груши-паданицы позднего марклеберского сорта… Барбаросса попыталась представить именно так, опуская ногу в тяжелом башмаке. Просто груда мягких водянистых плодов, брызгающих застоявшимся полупрозрачным соком. Значит, у вас тут так полагается? Ничего, пиздопроклятая скотоебка, сейчас я покажу тебе, как это полагается у нас, ведьм! Ты вернешь мне мои монеты, и не двадцать, а больше, потом вылижешь мои башмаки, а после… Ангелика-Белошвейка взвыла во весь голос, так отчаянно и жутко, словно ее саму пырнули ножом. — Люди! – заголосила она, прижав руки к трясущейся груди, - На помощь, люди! Добро крушат! Добро своей кровью выращенное! Своим чревом взрощенное! Горькая доля! Адские владыки, заступитесь! Барбаросса успела трижды ударить ногой, безжалостно давя раскатившиеся плоды, прежде чем пламя, бушевавшее в венах, немного притихло, вернув ей возможность рассуждать. Толпа, собравшаяся вокруг, недобро заворчала. Все еще взбудораженная, гудящая, чующая запах крови, она легко вбирала в себя любые вибрации, отвечая недобрым напряжением. Напряжением, которое Барбаросса мгновенно ощутила на себе. Никто не спешил сцапать ее за плечи, никто не обнажил оружия, но очень уж неприятным светом озарились устремленные в ее сторону глаза. Нехорошим, скверным, не сулящим ничего доброго. — Вдову обидели! – Ангелика-Белошвейка толстыми мясистыми пальцами разорвала воротник платья, словно ей не хватало воздуха, - Вдову погубили! Ребятишечки мои, кровиночки мои!.. |