Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 90 – Константин Соловьев

— Меня не интересуют твои дырки, - спокойно отозвалась Барбаросса, пытаясь нащупать взглядом говорившую в месиве дешевого пестрого шелка, - Ни та, что внизу, которую ты подставляешь бродягам за крейцер, ни та, что сверху, из которой ты говоришь. У меня к вам дело и мне нужна ваша главная.

Сука, шагнувшая ей навстречу, не выглядела пай-девочкой. Широкоплечая, крепкая в кости, твердо стоящая на ногах, она заплетала волосы в пучок разноцветных косиц-дредлоков на макушке, подражая, должно быть, воительнице Бхайраве[7]. Никаких брошек, подвесок и прочих побрякушек, простая темно-синяя блуза из рытого фламандского бархата с пуфами на плечах, кожаные кюлоты, потертые в промежности и на коленях, а также узкий колет, расстегнутый ворот которого не прикрывал колючие острые ключицы. Кружевные перчатки на крепких предплечьях, не могли скрыть вполне увесистых на вид кулаков. Как и короткой обтянутой кожей дубинки, которая стыдливо пряталась за ее спиной, покачиваясь на ременной петле. Эта штука не спешила встрять в их разговор, но определенно готова была сделать это в любой момент.

Барбаросса мысленно хмыкнула.

Охранница этой блудливой стаи? Или такая же шлюха, как ее подружки, просто предпочитающая наряжаться на мужской манер? В Броккенбурге есть много женщин – да и мужчин, которые любят погрубее, а то еще и с плеткой. Пожалуй, она ничуть бы не удивилась, если бы выяснилось, что висящая на поясе дубинка куда чаще выполняет роль палки для ебли, чем оружия. И обтянута она не грубым и дешевым шевретом, что идет на ботфорты и конскую сбрую, а тонким шлифованным нубуком. Барбаросса мысленно хохотнула. То-то смеху будет, если ей проломят голову такой штукой. Сестрица Холера, которую ее кулаки не раз учили воздержанию и скромности, обоссытся от радости.

Нет, дубинка не была бутафорской. Барбаросса поняла это по тому, как ее хозяйка двинулась плечом вперед, немного подогнув колени. Не фехтовальная стойка, конечно, но весьма узнаваемая. Вероятно, эта шмара не все науки постигала в подворотне, задранная кверху жопой, знает она и другие премудрости, которым учат на улице.

И все же она не была предводительницей этой жалкой стаи. Охранницей, первой встречающей опасность, дозорным, сутенером, может быть даже казначеем – но не предводительницей. Не хватало чего-то в глазах и манерах.

— Слышь, ты, печеное яблочко…

— Гуннильда, стой. Не спеши, - на ее плечо осторожно легла тонкая, затянутая в муслиновую перчатку, рука. Рука была совсем небольшой, но сука, которую Барбаросса уже мысленно окрестила Бхайравой, покорно остановилась, зло раздувая ноздри – точно голем, из которого вытекли все чары, - Наверно, это какое-то недоразумение. Не думаю, чтоб бедная девочка хотела нас оскорбить. Должно быть, перепутала слова.

— Это демоны перепутали ее лицо со своим рукоделием. Она ведьма, Кло.

— Я знаю.

— У нее нож в правом башмаке.

— Я вижу, Гуннильда. Что еще?

— Ее одежда, - Гуннильда-Бхайрава качнула головой, отчего косицы у нее на голове задергались, точно пучок разноцветных змей.

— Что с ней?

— Черное с белым. И белый платок на правом плече. Я слышала, так одеваются ведьмы из «Сучьей Баталии».

— В самом деле? «Батальерка»? Вот так-так! Не часто у нас случаются клиенты из «батальерок», верно, девочки?