Книга Прайм-тайм, страница 10 – Максим Шаттам

Такой важный пост в редакции новостного канала в ее возрасте – это назначение полностью поглотило ее на какое-то время, бешеный ритм не позволял задавать лишние вопросы. Она не забыла слова главного редактора, но находила для себя мелкие ежедневные компромиссы, делая вид, что по-прежнему во все это верит. Она повторяла себе, что, хотя им не удается сделать мир лучше, показать его богатства, по крайней мере то, что они делают, они делают хорошо, стараются информировать как можно полнее, быстрее и доходчивее, даже если иногда слишком зацикливаются на негативе.

Так она протянула год, потом внезапно умер отец, с которым они были очень близки. Инфаркт. Шок. Шарлен держалась, ушла с головой в работу, а через полгода обнаружила, что ее парень ей изменяет. «Тебя никогда нет дома, Шарли! Ты поздно приходишь, дома тоже вкалываешь, рано уезжаешь, мы вообще не трахаемся, так чему ты удивляешься?» Эта фраза никогда не выветрится у нее из головы.

Это была последняя капля в том океане, в котором она тонула, боясь себе в этом признаться.

Алкоголь. Много. Слишком много. Лекарства. Много. Слишком много.

Ее нашла консьержка, когда позвонили с работы, встревоженные отсутствием сотрудницы, которая никогда не опаздывала, не пропустила ни единого дня, даже если болела. Она была на волосок от смерти. И самое ужасное во всем этом – лежа на больничной койке, она не радовалась, что выжила. Тогда Шарлен отложила все дела, чтобы разобраться в себе. Кто она на самом деле? Чего хочет добиться в этом нестабильном обществе? Что чувствует? Две недели в доме отдыха, как деликатно называли это заведение, затем еще две в Альпах, в прекрасной долине. Чтобы восстановить силы. Чтобы найти ответы.

Правда заключалась в том, что у Шарлен их не было. Живешь не по списку очевидных истин. Шарлен принадлежала к тем людям, для которых они были не очевидны. Только сомнения.

Бесспорно, она была отличным профессионалом, и нескончаемая работа приносила ей облегчение. Там она была на своем месте. Пока что.

Она вернулась в кресло выпускающего редактора и стала делать то, что умела лучше всего: исполнять свои обязанности. Там она что-то собой представляла. Она быстро завоевала репутацию, и пять месяцев спустя, всего в тридцать лет, «Медиаплекс» взял ее на работу, причем сразу в элитное подразделение: выпуск новостей в 20:00 на «МД1».

А между тем она просто попыталась свести счеты с жизнью.

Уже два долгих года она занимала высокую должность в сверкающей башне, была частью «Цирка», – два с половиной года с момента ее неудавшейся попытки самоубийства. Она не переносила, когда мать заводила разговор о том периоде жизни. Потому что, по сути, это напоминало о ее жизненном фиаско.

Шарлен не знала, кто она такая, чего хочет, и, чтобы не задавать себе лишних вопросов, глушила себя работой.

И все же голос разума иногда нашептывал по вечерам, стоило опустить голову на подушку: настанет день, когда ты больше не сможешь выкручиваться.

Шарлен схватила рюкзак и достала хромированную таблетницу отца. В ней лежали ее таблетки ксанакса^[5]. Не сейчас. Она успеет принять их до выпуска в 20:00, а сейчас разве что одну – просто приглушить тревогу, легко начать день.

Не слишком много думать о себе.

Завибрировал телефон. Лорен, вторая помощница главного редактора. Шарлен вздохнула, сглотнула слюну, прочитала ее сообщение и повернулась к Родрику: