Книга Прайм-тайм, страница 16 – Максим Шаттам

А они, в группе, смогут.

Но ты даже не попытался ей объяснить…

Он сжал кулаки. Эта битва уже проиграна. Они начали собирать вещи, она уже нашла новую квартиру. Все кончено, и он знал, что Джой так сильно злится на него за то, что им с дочерью он предпочел свое призвание, и тут уже ничего не изменишь. Она сердилась на него за то, что он не сумел или не захотел вкладывать в их брак столько же душевных сил, сколько отдавал спецназу. Немногие женщины могли бы смириться с таким отношением, и он ее понимал.

Он стиснул кулаки, пропахшие порохом после утренней стрельбы в подземном тире. Вот она, его жизнь. Запах пороха, непрестанные тренировки, постоянные мелкие травмы, напряг от необходимости быть постоянно готовым ко всему. И воспоминания о проведенных операциях, порой безумных. Он откинулся на стуле и достал телефон из кармана спортивных брюк. Никаких сообщений. Янис не знал, чем заняться. Он уже хотел написать Джой, извиниться, сказать, что он кретин, что любит ее, когда дверь с грохотом распахнулась и вошел Ш2 с суровым выражением лица. Шеф 2 – полковник, который руководил базой под началом генерала.

— Вторая бригада в первой готовности только что отправилась в Бовэ – там в тюрьме псих убил надзирателя, – объявил Шеф без предисловий. – Готовьтесь, вы переходите на первую готовность.

Все понимали, что это означает. Конец инструктажа, и они помчатся переодеваться в форму спецназа. Теперь, если где-то во Франции возникнет любая кризисная ситуация и понадобится вмешательство спецназа, они должны уже сидеть по машинам – только успеть выслушать задание и рвануть туда.

Янис убрал телефон. Сообщение для Джой подождет.

«Арена звезд» гудела, как улей. Она положила на язык таблетку «Долипрана 1000»^[10] и запила глотком теплого кофе. Три часа. Съемочные группы заканчивали просмотр сюжетов, отобранных в течение дня, подгоняли тайминг, проверяли юридические моменты – что разрешено сказать или показать. До дневной планерки оставалось всего тридцать минут, чтобы подтвердить, уточнить или отменить план, составленный утром. Нужно ускориться. И Шарлен опять ела салат прямо из контейнера, примостив его на краешке стола и уткнувшись носом в компьютер. Как обычно.

Бакари, ассистент ведущего выпуска новостей (не путать с личным ассистентом ведущего – та ведает его связями с общественностью и перепиской), прошел мимо Шарлен и постучал в дверь Поля, чтобы напомнить, что уже пора. Так он делал по десять-двадцать раз на дню, когда Поль-журналист брал верх над Полем-ведущим, отнимая у того драгоценное время подготовки к эфиру.

— Летучка через тридцать минут!

— Сейчас добью хронику и буду готов, – отозвалась звезда из-за матово-стеклянной двери.

Хроника – это конец выпуска новостей. Сообщения, которые поступают в течение дня и заслуживают освещения, но неприоритетны. Сюжеты, которые вырежут в случае непредвиденных обстоятельств. Поль любил заниматься этим сам, потому что умел заставить их звучать по-особому.

Шарлен помассировала виски. Проклятая мигрень. Она неотрывно смотрела на любимую кружку, которая следовала за ней повсюду, – подарок покойного отца, когда ее приняли на работу в редакцию. Кружка была белая, с изображением золотой семерки и надписью «Моей дочке – журналистке номер один». Это выглядело до смешного нелепо и на редкость безвкусно. Шарлен сказала тогда отцу, что «Золотых семерок», которыми когда-то награждали телевизионщиков, уже давно не существует, но он так старался, заказывал специальную гравировку, и она оставила кружку как свидетельство отцовской любви. Господи, сколько воды утекло с тех пор!