Книга Прайм-тайм, страница 19 – Максим Шаттам

Шарлен направилась в противоположную сторону, в просмотровый зал. Два ряда кресел в миниатюрном амфитеатре перед гигантским экраном. Родрик, главный редактор, и скрипт-редактор уже были здесь, ждали только ее. Шарлен села на свое обычное место, открыла ноутбук и поставила рядом кружку. У них оставался добрый час, чтобы один за другим пересмотреть все сюжеты выпуска в их окончательной версии и при необходимости запросить доработку. На этом этапе обычно речь шла о языковых правках, уточнении формулировок в комментарии, а иногда о сокращении или добавлении монтажных фрагментов, если имелся запасной материал. Время поджимало, поэтому кадры мелькали быстро. Журналисты приходили представить свой репортаж, выслушивали замечания, отвечали на вопросы Родрика – можно ли внести какие-то исправления и хватит ли отснятого материала – и так же быстро исчезали. Все они надеялись получить заветное ГКЭ – «готово к эфиру», а если нет – В2, В3, В4… по числу переделанных версий. Разворачивалась привычная гонка со временем.

Шарлен видела в своем компьютере, как сюжеты выпуска один за другим становятся зелеными по мере того, как Родрик их утверждает, в то время как третьи или четвертые версии последних материалов загружаются на сервер. Оранжевый цвет означал, что сюжет еще не готов. 19:41. Осталось четыре материала, помеченных оранжевым, то есть находящихся на доработке. Если не случится катастрофы, они успеют. Тем временем Поль Даки-Ферран вышел на съемочную площадку, собираясь быстро прорепетировать, и занял свое место.

Родрик нервничал из-за комментария, который казался ему недостаточно динамичным.

— Это Марго делала? Что на нее нашло? Она что, под транквилизаторами? Скукотища, никакого темпа!

В этот момент вошла запыхавшаяся Марго.

— Это не та версия, – сразу заявила она. – Я только что загрузила на сервер последнюю.

— Если с самого начала не звучит энергичнее, будешь читать из кабины, у меня больше нет времени на пересмотр, – предупредил Родрик.

Кабина была кошмаром для большинства журналистов – если не удавалось получить одобрение до начала новостей, им приходилось комментировать свой репортаж в прямом эфире во время выпуска. Запинаться нельзя, не попадать в картинку нельзя, ошибиться с интонацией нельзя – дубль всего один. У Родрика было напряженное, сосредоточенное лицо. Он кивнул, жестом приказав Шарлен перевести репортаж в зеленый статус. Готово к эфиру. Марго с облегчением вздохнула.

19:53.

— Пять минут до эфира! – крикнул голос с мостика.

Вечерний выпуск новостей на первом канале никогда не начинался ровно в восемь, а всегда на две минуты раньше. Один из способов опередить конкурентов, заставить телезрителей не опаздывать, если они не хотят пропустить начало и застрять на рекламе. Здесь никаких задержек не бывает, все идет в прямом эфире.

— Шарли? – спросил Родрик. Больше ничего говорить и не требовалось.

Шарлен проверила свой экран. Все было зеленым.

— Готово, – подтвердила она.

— Отлично. Поехали! – громко произнес Родрик – так, чтобы его слышали во всей студии. – Передаем в режиссерскую!

Шарлен закрыла ноутбук, взяла кружку, и они пересекли мостик. Небольшой коридор, ведущий ко входу на съемочную площадку, где находились Поль и камеры, теперь был перекрыт охранником-гигантом; провод наушника змеился у него по шее и уходил под воротник рубашки. Теперь на площадку новостей не мог попасть никто, кроме немногочисленных обладателей специальных пропусков, – дверь тоже была заблокирована. Мини-бункер в большом бункере главного бункера.