Книга Умереть за искусство, страница 67 – Питер Джеймс

Едва прислушиваясь к словам псалма «Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться», Грейс постарался еще раз прокрутить в голове свою надгробную речь. До выхода на кафедру его отделяли два пункта программы – стихотворение крестницы и гимн «Пребудь со мной», – и он уже чувствовал дурноту от страха. Как, черт возьми, он собирается пройти через это?

Когда орган заиграл последний куплет гимна, Рой почувствовал, как Клио крепко сжимает его руку. Он встал, прошел несколько ярдов до кафедры и поднялся по ступенькам.

Много лет назад один его наставник посоветовал: произнося речь, нужно искать в аудитории пару дружелюбных лиц и сосредоточиться на них.

Но, положив свои записи на пюпитр, Грейс был так близок к слезам, что не решался посмотреть на прихожан. Наконец, когда музыка стихла, он рискнул и поднял глаза. Церковь была переполнена; те, кому не хватило места, толпились за рядами и в проходах. Стояла полная тишина. Грейс быстро обшарил собравшихся взглядом, безуспешно пытаясь найти Брэнсона. Он заметил главного констебля Лесли Мэннинг, а также нового исполняющего обязанности помощника главного констебля Ханну Робинсон, директора школы Бруно, отставного адвоката Мартина Аллена, который дал Грейс и Клио несколько дельных советов по юридическим вопросам, связанным с переездом Бруно в Англию. И вдруг его охватило смятение.

На последнем ряду сидел Кассиан Пью.

Грейс еще раз присмотрелся. Показалось ему это или нет?

Пью изобразил понимающую улыбку. Грейс тут же сердито отвернулся.

Какого черта этот ублюдок здесь делает?

Совершенно выбитый из колеи, оглядывая заполненные людьми проходы, он наконец нашел Гленна – тот вместе с Шивон и Норманом сидел сразу за семьей Клио.

Тишина казалась оглушительной. Рой почувствовал, как подергивается мышца под правым глазом. В воздухе витало ожидание, и на многих лицах читалось сочувствие. Все были готовы ждать. У него была уйма времени. Уйма времени, чтобы все испортить. Он сделал глубокий вдох, затем еще один и уставился в текст речи. «Сосредоточься! – приказал он себе. – Просто сосредоточься. Не торопись». Он снова посмотрел в сторону Гленна, но не сразу смог найти его. И тут же увидел его, увидел его обеспокоенный взгляд. Увидел его добрые глаза и улыбку, говорившую: «У тебя все получится». И он начал, осознавая, что голос звучит нервно и неуверенно:

— Американская поэтесса Майя Энджелоу сказала: «Я поняла: люди забудут, что́ ты сказал, забудут, что́ ты сделал, но никогда не забудут, что́ ты заставил их почувствовать». – Он сделал паузу. – Бруно был поистине необыкновенным молодым человеком, постоянно бросавшим вызов нашим предубеждениям относительно многих аспектов нашей жизни и человеческого бытия. Совсем еще ребенок, в некоторых отношениях он был мудрее многих людей намного старше его. Не знаю, чего бы он мог достичь, если бы остался в живых, но у меня есть ощущение, что он мог бы стать по-настоящему великим человеком. Или, по крайней мере, как он однажды сказал своему директору, – просвещенным диктатором!

Он улыбнулся, его слова вызвали смех.

Когда прихожане замолчали, Рой Грейс продолжил:

— Незадолго до того злосчастного утра, когда я в последний раз отвез Бруно в школу, мы разговаривали о музыке. Он сказал, что ему нравится местный исполнитель Рэг-н-Боун Мэн, а любимая песня – «Какая ты есть»^[23].