Книга Умереть за искусство, страница 68 – Питер Джеймс

Голос Грейса дрогнул, его глаза наполнились слезами. Он промокнул их носовым платком, пробормотал извинения, затем сделал несколько глубоких вдохов, после чего заговорил, иногда запинаясь:

— Бруно не был странным в общепринятом смысле этого слова. Но за то короткое время, что нам с Клио посчастливилось провести с ним, у нас сложилось впечатление, будто он стремится найти свое место на каком-то более высоком уровне. Мы оба надеемся, что теперь он нашел его, нашел тот высший план, нашел те сокровища, которые искал. Я подозреваю, что так оно и есть.

Грейс кивнул Смейлу, и через несколько мгновений из колонок зазвучала песня «Какая ты есть».

Схватив листы с текстом речи, Грейс сошел с кафедры и, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, вернулся к своей скамье, где его ожидала теплая одобрительная улыбка Клио.

Служба закончилась песней Боба Дилана «В дуновении ветра», – по словам Эрика, Бруно любил ее слушать.

Томас Гринхайзен и другой распорядитель похорон торжественно шествовали по проходу бок о бок, за ними следовали Рой и Клио. Грейс смотрел прямо перед собой, изредка слегка кивая в знак признательности кому-нибудь из друзей или коллег. Он искал Кассиана Пью, хотя понятия не имел, что скажет, когда доберется до этого самодовольного подонка. Какого черта он здесь забыл?

Но когда они миновали последний ряд деревянных скамей, то место, где, как показалось Грейсу, сидел бывший помощник констебля, пустовало. Его там не было. Или Грейс прошел мимо него и не заметил?

Снаружи, как и планировалось заранее, они с Клио встали неподалеку от крыльца, чтобы поприветствовать и поблагодарить всех пришедших проститься с Бруно. Но когда скорбящие начали выходить на яркий солнечный свет, он отвлекся и стал со злостью думать о Пью, посмевшем явиться на эту церемонию и, можно сказать, вторгнуться в его личное пространство. Словно то был некий акт неповиновения со стороны Кассиана: «Может, ты и отстранил меня от работы, Рой, но так просто ты меня из своей жизни не вычеркнешь».

Его размышления прервала главный констебль, представшая перед ним в полном парадном облачении, – светловолосая женщина с добродушным лицом и теплым взглядом, в котором при необходимости могла блеснуть сталь. Рой и Клио пожали ей руку.

— Это была прекрасная надгробная речь, Рой. Я очень сожалею о вашей утрате, – сказала Лесли.

— Очень хорошо, что вы смогли прийти, мэм.

— Мы одна семья, Рой, вы же знаете. Возможно, в наше время это еще более значимо, и все мы поддерживаем друг друга не из чувства долга, а просто потому, что хотим этого. – Посмотрев на обоих, она добавила: – Если я могу чем-то помочь кому-то из вас, просто позвоните, и конечно, Рой, можете свободно располагать своим временем, чтобы уладить дела. – Ее слова звучали искренне, и Грейс поблагодарил ее.

— Вы, наверное, заняты, мэм, но после погребения у нас дома будут предложены напитки и закуски – адрес и схема проезда указаны на обратной стороне брошюры с расписанием.

Она улыбнулась:

— Спасибо. У меня через час конференц-связь с Национальным советом начальников полиции. Если совещание не затянется, я постараюсь прийти.

Следующей к супругам подошла Эмма-Джейн Бутвуд из команды Роя, затем – Гленн Брэнсон, который обнял своего друга и, прижавшись щекой к его щеке, произнес полушепотом: