Книга Умереть за искусство, страница 92 – Питер Джеймс

И Поттинга, и Уайльд смущало практически полное отсутствие мимики. Было в лице Пайпера что-то еще, чего они никак не могли уловить, и это вызывало не меньшее беспокойство. Когда он произносил слова и его губы шевелились, Поттингу казалось, что он смотрит на голограмму.

— Мы понимаем, что вы деловой человек, и ценим ваше время, – начал Поттинг, – но хотелось бы задать вам пару вопросов. Я детектив-сержант Поттинг, а это моя коллега – констебль Уайльд из отдела по расследованию особо тяжких преступлений в Суррее и Суссексе.

Пайпер указал на два кресла с высокой спинкой, стоящие напротив стола:

— Прошу садиться. Могу я предложить вам чай или кофе? Или потом вам придется писать горы объяснительных, ведь полицейским не разрешается принимать подарки?

Трудно было понять, шутит он или нет.

Оба детектива покачали головой.

— Нет, спасибо, – сказал Поттинг, и они сели, отметив, что огромная поверхность стола почти пуста, если не считать монитора и диффузоров. – Вообще-то, мы не обязаны декларировать подарки стоимостью менее двадцати пяти фунтов. Или у вас кофе особенный?

Пайпер снова никак не отреагировал.

Поттинг бросил взгляд в свой блокнот:

— Вам о чем-нибудь говорит имя Чарли или Чарльз Портеус, мистер Пайпер?

— Могу я спросить, о чем оно должно мне говорить? – поинтересовался он, и опять на его лице двигались только губы.

— Мистер Портеус был весьма уважаемым арт-дилером, – сказал Поттинг. – Как вы, возможно, помните из новостей, он был убит в октябре две тысячи пятнадцатого года.

— Не помню. Обычно в октябре я уезжаю за границу и возвращаюсь только весной. – Он потрогал свое лицо. – Сырая английская зима не слишком благосклонна к моей коже, но сейчас мне пришлось вернуться по делам.

— Вы когда-нибудь вели дела с мистером Портеусом? – спросила Уайльд.

Пайпер бесстрастно ответил:

— Мир искусства велик, в нем много дилеров. Лично я веду дела только с очень узким кругом, с теми, кому я безоговорочно доверяю.

— Значит ли это, что Чарли Портеус был дилером, которому вы не доверяли? – спросил Поттинг.

Пайпер спокойно посмотрел на него:

— С чего бы это?

Норман пожал плечами, немного обескураженный таким ответом.

— Вы когда-нибудь общались с мистером Портеусом?

— Нет.

Поттинг ждал, что Пайпер скажет что-нибудь еще, но тот молчал.

— Помните ли вы какие-либо подробности, связанные с его убийством? Кто-нибудь из ваших знакомых в сфере искусства говорил об этом или, возможно, предполагал, кто и почему мог его убить?

— Нет. – Пайпер пристально посмотрел на детективов своими странными холодными глазами. Секунду-другую он барабанил по столешнице ногтями с маникюром, затем широко раскинул руки и указал на несколько картин на стенах, прежде чем остановиться на одной. – Узнаете этого человека?

Это был поясной портрет надменного мужчины в красном мундире с золотым позументом, написанный на темном, мрачном фоне. Волосы и прическа портретируемого, пожалуй, подошли бы более молодому лицу.

Поттинг и Уайльд покачали головой.

— Это один из трех портретов генерала Артура Уэлсли, первого герцога Веллингтона, созданных испанским художником Франсиско Гойей. Написан в тысяча восемьсот двенадцатом году. Картина была похищена из Национальной галереи в тысяча девятьсот шестьдесят первом водителем автобуса по имени Кемптон Бантон и не возвращалась в течение четырех лет. Он утверждал, что украл ее в знак протеста против введения Би-би-си лицензионных сборов за пользование телевидением. Однако с тех пор все строят догадки, каким был его истинный мотив и не было ли за это время сделано одной или даже нескольких точных копий этой картины.