Книга Умереть за искусство, страница 94 – Питер Джеймс

Тот ничего не сказал, только слегка кивнул головой в знак согласия.

За спиной у полицейских открылись двери.

Такси доставило Киплингов до дома. Гарри всегда становился особенно щедрым после пары рюмок, а сегодня на званом ужине у друзей, Джима и Кэти Морган, он явно перебрал. В дополнение к оплате за проезд он сунул водителю в ладонь двадцатифунтовую купюру.

— Вы уверены? – спросил таксист.

— У нас была удачная неделя! – заплетающимся языком объяснил Гарри, игнорируя неодобрительный взгляд жены.

— Очень щедро с вашей стороны, босс.

Гарри и Фрейя направились к входной двери. Ночной воздух мягко окутывал их. Фрейя, выпившая ненамного меньше мужа, крепко держала того под руку, чтобы он не споткнулся.

— Черт… – пробормотал Гарри. – Уже так поздно? – Он взглянул на часы. – Без четверти два.

— Я же предлагала уйти полтора часа назад, – улыбнулась Фрейя.

— Да, но этот «Арманьяк»… Боже, как он был хорош!

— Надеюсь, ты будешь о нем такого же мнения в восемь утра, когда поедешь играть в гольф.

— Мм, – промычал Гарри, пытаясь нашарить в кармане ключ. Нашел, вставил его в замок, толкнул дверь – и Джинкс стрелой проскочил мимо них.

— Эй, малыш! – позвала Фрейя, нахмурившись.

Кот обычно не выбегал через парадный вход.

Гарри споткнулся на пороге и рухнул бы лицом вниз, если бы жена не держала его.

— Дорогой, ты что, дал водителю двадцать фунтов на чай?

— Разве? Я хотел дать пятерку.

Она посмотрела на него, усмехнувшись:

— Ты пьян в стельку.

— Да плевать! Мы богаты! Платим вперед! Таксисты в Брайтоне еле сводят концы с концами, с тех пор как в городе появился «Убер». Мы можем позволить себе быть щедрыми.

— Пока не можем, – возразила она. – Мы до сих пор не уверены, что картина подлинная.

— Доверься мне, – буркнул он. – Она настоящая. Думаю, пропущу еще рюмочку на ночь.

— Милый, тебе и так хватит. И говори тише – разбудишь Тома.

— Разбужу? Он спит в этих чертовых наушниках! Не знаю как, но спит!

Пошатываясь, Гарри направился в гостиную, подошел к бару, взял бокал для коньяка и налил себе щедрую порцию.

— Я схожу за Джинксом! – крикнула Фрейя.

— Ага, конечно, – сказал Гарри и плюхнулся на диван, не удержав равновесия и расплескав коньяк на брюки.

Вскоре донесся голос Фрейи:

— Джинкс! Джинкс! – Спустя минуту ее интонация смягчилась. – Хороший мальчик! Умничка! – Парадная дверь захлопнулась, и жена ласково забормотала: – Вкусняшек тебе? Вкусненького хочешь?

Гарри поднял взгляд на картину, висящую на стене, и усмехнулся. Вскинул руку с бокалом в сторону изображенной пары.

— Ваше здоровье! – провозгласил он. – За ваше превосходнейшее здоровье, а? – Подмигнул влюбленным и отхлебнул изрядный глоток.

Неожиданно Фрейя вскрикнула и позвала:

— Гарри! Боже мой, Гарри!

Он поставил бокал на журнальный столик, вскочил, кое-как утвердился на ногах, затем заковылял в кухню, по пути хватаясь за стены и дверные косяки. Фрейя застыла в оранжерее, смертельно бледная, дрожащим пальцем указывая на заднюю дверь.

Сперва он не понял причины ее ужаса. Но, цепляясь за столешницы для равновесия, он приблизился, шагнул в оранжерею и увидел, что именно напугало жену.

Одна из панелей стеклянной двери, выходящей в сад, была разбита, осколки валялись на полу. Даже сквозь хмель Гарри ощутил, как внутри все похолодело.