Книга Умереть за искусство, страница 97 – Питер Джеймс

За пять лет, пока он находился в распоряжении ее величества (или «величиства», как значилось в его паспортах), Хегарти научился живописи, обнаружив талант к копированию работ любых художников.

Выйдя на свободу, он запустил новый бизнес, подделывая известных мастеров и продавая фальшивки на «Ибэй» за огромные деньги, пока его не забанили под давлением жалоб. Не смущаясь, он продолжил копировать картины, однако теперь подписывал их переплетенными инициалами «Д. Х.». Слава лишь прибавила клиентов – рок-звезды, диджеи, актеры, писатели и даже политики выстраивались в очередь. Галереи Брайтона и Лондона наперебой предлагали выставить его работы.

Кроме того, его нанимали состоятельные коллекционеры, желавшие избежать растущих страховых взносов, – он создавал копии для демонстрации в их домах, тогда как оригиналы пылились в банковских сейфах.

Именно поэтому Дэниел Хегарти, разглядывая в это чудесное октябрьское утро фотографии картины и оборота холста, сохранял ледяное спокойствие. Двое влюбленных в лесу, усеянном солнечными бликами, озеро на заднем плане, пьедестал с крылатой статуей. Он уже был знаком с этой работой и едва сдерживал улыбку.

Заказчик Роберт Килгор, для которого он не раз копировал старых мастеров, привез фотографии к нему домой, в Солтдин.

— Без проблем, Роберт, – сказал Хегарти. – Сколько у вас времени?

— А сколько вам нужно, мистер Хегарти? – вежливо поинтересовался Килгор.

Они сидели в просторной гостиной открытой планировки. На стенах висели работы хозяина, выполненные в разных жанрах и стилях, от Нормана Роквелла до Караваджо, и в воздухе витал запах масляных красок. Художник, несмотря на возраст, выглядел подтянуто, его седые волосы были уложены ежиком с помощью геля, и весь его облик излучал уверенность и непринужденность, которые подчеркивались присутствием сидевшей рядом очаровательной жены Натали.

— Это зависит, как обычно, от глубины погружения и суммы, – ответил Хегарти, изучая детальные снимки. – Если нужна безупречная работа, выдерживающая любые экспертизы, придется раскошелиться. Я возьму старинный французский холст от религиозной живописи – мой приятель-антиквар из Франции такие поставляет. Это еще плюс несколько тысяч. Решайте. Но скажу сразу: если эта вещь подлинная, то это шедевр, равного которому мне еще не приносили.

— А вы считаете ее подлинной, мистер Хегарти?

— По фото сложно судить. Но если это «Секстон Блейк»^[27], то есть фальшивка, ее делал мастер «получше меня, Ганга Дин»^[28], – усмехнулся он. – А вы-то сами как думаете, Роберт?

— Мы с работодателем имеем основания полагать, что это оригинал.

Хегарти присвистнул:

— Тогда два вопроса. Первый: где тогда, черт возьми, оригинал и почему вы не принесли его, если он, конечно, не краденый? И второй: зачем вам копия?

— Слишком много вопросов, мистер Хегарти.

— То есть?

— Просто скажите, сколько времени вам нужно.

— Месяц, лучше шесть недель для надежности.

— Шесть недель? Вы настолько заняты?

— Занят, но дело не в этом. Копию я напишу за пару дней, но надо убрать запах масла и лака – это главная улика при подделке под старину. Холст я возьму эпохи Фрагонара, конца восемнадцатого века, но не сами краски. Их придется получать перетиранием из тех же растений и насекомых, что и в те времена, – из кошенили и прочего, чтобы не спалили современные тесты. Потом создам на картине кракелюр. Затем мой друг Билли, злостный курильщик, подержит ее у себя – она подкоптится и будет выглядеть более старой.