Книга Умереть за искусство, страница 100 – Питер Джеймс

Грейс взглянул на записи:

— Норман, на прошлом брифинге вы говорили, что Пайпер не в поле зрения британской полиции, но числится в списках Интерпола. Что это означает?

— Ну, – самодовольно выпрямился Поттинг, – я кое-что разузнал на выходных и пообщался с нашими контактами в Интерполе. Судя по всему, Пайпер сколотил состояние на том, что якобы находил произведения искусства, исчезнувшие на протяжении столетий, – раритеты, похищенные во времена потрясений, от Французской революции до нацистской оккупации. На поверхности все легально, и против Пайпера никогда не выдвигали обвинений ни в одной юрисдикции, но многие из этих чудесным образом найденных им работ, похоже, искусные подделки. И тут у нас возникает проблема, шеф. – Он замолчал.

— В чем же она состоит? – спросил Грейс.

— По моим данным, галереи и частные коллекционеры, заплатившие за эти работы миллионы, меньше всего хотят узнать, что приобрели фальшивку. Это крайне затрудняет проверку. К тому же есть несколько фальсификаторов, работающих со старыми холстами и материалами, чьи подделки практически невозможно распознать.

Грейс нахмурился:

— Есть ли в коллекции Пайпера работы Фрагонара?

— Он говорил, что мечтает заполучить хоть одну, сэр, – ответила Велвит Уайльд.

— Вы ему поверили? – спросил Грейс.

— По его лицу сложно читать, сэр. У него почти не двигаются лицевые мышцы.

— Я хотел бы добавить кое-что из своего исследования, проведенного на выходных, шеф, – сказал Поттинг, бросив взгляд на Стэнстеда. – Я попросил Люка изучить прошлое Стюарта Пайпера. После жестокой расправы в тысяча девятьсот семьдесят девятом году он едва выжил, и ему пришлось почти год восстанавливать лицо. Согласно материалам дела, троих избивших Пайпера преступников позже опознали и осудили. В течение шести лет после освобождения из тюрьмы, с интервалом в два года, все трое подверглись нападениям и получили серьезные травмы. Никакой связи этих событий с Пайпером не просматривается, но совпадение кажется подозрительным.

— Ты предполагаешь, что это были акты мести, организованные Пайпером, Норман? – спросил Грейс.

— Возможно, шеф. Просто такая мысль возникла. Но если допустить, что Пайпер способен с лихвой отомстить обидчикам, сам или с чужой помощью, разве сложно представить, что он мог пойти на убийство ради такой ценности, как «Весна» Фрагонара, которая была у Портеуса?

Грейс на секунду задумался.

— Интересная гипотеза, Норман, – сказал он, – но, как ты сам понимаешь, натянутая. Из твоих слов следует, что modus operandi Пайпера – поиск утерянных шедевров, их «возвращение» законным владельцам за вознаграждение или подмена оригинала искусной подделкой и присвоение подлинника. Ничто не указывает на то, что он наглый вор. Привлекался ли он хотя бы раз за кражу, или, может быть, его подозревали в хищении?

— Ну… нет, шеф, – неохотно согласился Поттинг.

— Какой смысл при таких деньгах связываться с мокрым делом? – Рой посмотрел на Уайльд. – Что думаешь, Велвит?

— Единственная причина, которая могла бы толкнуть его на убийство, сэр, – остальные три картины Фрагонара из этого цикла. Допустим, он знает, где они находятся. Или даже владеет ими.

— Однако он утверждал, что не владеет, верно? – уточнил Грейс.

— Намекал на это, да.

— Но он мог лгать, – добавил Поттинг.