Книга Умереть за искусство, страница 96 – Питер Джеймс

Поблагодарив стражей порядка, Киплинги проводили их до двери, и те уехали в ночь.

Отец Дэниела Хегарти Лен был мелким рецидивистом, так и не нашедшим своего истинного призвания. А ведь у него был талант к рисованию дикой природы, и он мог оттачивать мастерство в свободное время – уж в чем в чем, а в этом он не испытывал недостатка, учитывая, что бо́льшую часть взрослой жизни ему пришлось провести в тюрьме. Самые теплые воспоминания детства у копииста были связаны с рыбалкой на реке Арун – мальчик сидел на берегу, поглядывая на поплавок, покачивающийся на воде, а отец работал за мольбертом.

Итак, пока Дэниел рос, Лен промышлял кражами со взломом. С тех пор как сыну исполнилось десять, он брал его с собой, заставляя пролезать в форточки, чтобы открыть изнутри двери или окна. Но, как с горечью вспоминал Дэниел, старый хрен ни разу не поделился с ним ни крохой своей добычи. Младшему Хегарти было семнадцать, когда отец «повысил квалификацию» и стал грабить банки и почтовые отделения. Через два месяца после последнего ареста он скончался в тюрьме от аневризмы, так что заботы о матери и трех младших детях в семье легли на плечи Дэниела.

От старого пройдохи ему достались лишь острый нюх на выгодные шансы да талант художника. В последней школьной характеристике наряду с жалобами на постоянные прогулы было с намеком на похвалу сказано, что если бы он приложил хоть толику старания, то мог бы реализовать себя как графический дизайнер.

Возможность «приложить толику старания» представилась два года спустя, когда Дэниел с приятелями рыбачил в Ирландии и возвращался на пароме из Дублина в Англию. На таможне он подслушал разговор двух сотрудников пограничного контроля – те жаловались, как сложно распознать поддельные ирландские паспорта транспортных средств.

Хегарти оборудовал мастерскую в своей комнате в муниципальном доме и наладил доходный бизнес по подделке документов. За год он скопил достаточно, чтобы купить матери небольшой дом на окраине города, расплатившись наличными.

Следующий шанс появился с приближением передачи Гонконга Китаю 1 июля 1997 года, после 156 лет британского правления. Жители колонии рвались в Великобританию, и возник ажиотажный спрос на британские паспорта. Хегарти увидел в этом золотую жилу и принялся ее разрабатывать.

Он начал с небольших партий искусно подделанных паспортов, и вскоре к нему выстроилась очередь китайских клиентов. За три месяца, при «ставке» тысяча фунтов за штуку, он накопил на старинную виллу с террасой в центре Брайтона, у Часовой башни, и развернул там настоящую мини-фабрику, наняв печатника, переплетчика и продавца. Деньги потекли рекой.

Однако Хегарти подвела безграмотность печатника. На форзаце каждого британского паспорта значится: «Государственный секретарь Ее Британского Величества запрашивает и требует от имени Ее Величества у всех, кого это может касаться, разрешить предъявителю сего свободный и беспрепятственный проезд и оказать ему необходимую помощь и защиту». Печатник умудрился допустить две ошибки в подделках, во всем остальном идеальных, набрав «Британского» с двумя «н» и «Величества» с «и» после «ч». Грубые ошибки оставались незамеченными полицией больше года, за который Хегарти скопил триста тысяч фунтов на предоплату покупки замка в Шотландии – убежища на случай провала. Но бежать он не успел: однажды утром, пока его команда усердно печатала паспорта в роскошном особняке, дверь выбили и пятеро полицейских положили конец мечте.