Книга Остров звезд, страница 163 – Анджей Ласки

Вдруг Джоплин обернулась. Всего на какое мгновение, напоследок послав мне взгляд, в котором читалось… сочувствие? Кажется, она лучше других понимала моральную сложность происходившего. Мне бы сейчас помощь психолога. На секунду, а лучше – на час. Вот Герберт, засранец, лежал бы он дальше мертвым, и душенька бы моя не болела.

— Ну что, ты идешь? – вырвал меня из размышлений тот, кому положено быть на том свете.

За моей спиной самолет винтами рубил воздух, вот-вот и дальше он побежит по взлетной полосе, отсчитывая очередные футы до взлета. Они вернутся домой, а мне теперь каково?

— Да, пошли, – я повернул голову, надеясь, что Герберт не заметит моего состояния. А он и делал вид, что не замечает – смотрел в большие окна аэропорта, где рассвет поднимал алое солнце из-за облаков. – Что здесь у вас? Мне обещали много интересного!

Он хлопнул меня по плечу, как всегда бывало.

— Тебя не обманули, дружище! – он широко улыбался, а глаза его блестели, и нет, не от пары-другой бокалов виски – он был совершенно трезв, что редко с ним бывало. Нет, абсолютно искренне. – Запомни, дружище, Остров звезд – это как заставка в фильмах Диснея: вход в золотые ворота, а дальше происходят чудеса. И над ними летит звезда. – Герберт провел рукой в воздухе, очерчивая дугу.

— Не знал, что ты такой романтик, – я усмехнулся.

— Кейси, чувак! Ты просто не представляешь! Это совершенно параллельная жизнь. Ирреальность! – это точно Герберт? Я окинул его взглядом сверху вниз. Где слов-то таких понабрался? А он радовался, как ребенок, открывающий тайну сверстнику. – Как будто бы ты уехал в отпуск навсегда. Без обратного билета. Бары, телочки, вечеринки каждый день. И ни одного сраного фаната или папарацци. Ты бы смог от этого отказаться?

— Я бы… – кажется, моим лучшими друзьями были бы диван и телевизор. Ах, да, еще утренний американо из рук Синтии, – я бы смог.

— Что бы ты понимал, дубина, – Герберт дружески приложил меня по затылку, – этого всего не найдешь на континенте. Да и ни хрена делать не надо. Можешь даже забыть, как песни писать.

— Ну, это, пожалуй, вряд ли, – протянул я. Моя натура даже стеснялась, чтобы только подумать о таком, – может, у вас тут есть клуб непризнанных поэтов? Так я последним буду.

— Послушай, всю последнюю неделю на острове только и разговоров, что о Кейси Ретимски, – Герберт почесал бороду. – Угадай, кто пустил слушок?

— Что с тебя взять? Как с мокрого гуся вода, – я взглянул на него. – Никто кроме тебя.

— Еще бы! – Уэлш рассмеялся на весь аэропорт– – самая горячая тема в местных новостях и на телеке. Даже ставки делают, хватит у тебя смелости или нет.

— А что, – ухмыльнулся я, – у кого-то еще были сомнения?

— Говорят, всякое бывало. И особенно не повезло тем, кто ставил на Курта Кобейна.

— Господи! Да дался вам этот Кобейн! – я шумно выдохнул. История про звезду гранжа девяностых меня порядком утомила. – На нем что, свет клином сошелся?

— Не горячись, если что, я ставил на тебя, – мне показалось, что Герберт оправдывался. Но в ту же секунду он приложил палец к губам и указал на потолок, где висели камеры. Я поднял голову, заметив горящие красным точки под куполом. И тут меня осенило. Так вот что за чушь нес Леннон про Бермудский треугольник. Хотя бы это стало понятно.