Книга Восемнадцать минус, страница 23 – Павел Давыденко

Я сидел на лавке, опираясь локтями на колени, и смотрел, как дым расползается в воздухе тонкими нитями. День был самый обычный: солнце, пыль на дорожке, духота. Но все равно казалось, что, если повернуть голову, я увижу не двор, а зал ожидания, и сейчас кто-то выйдет и назовет мою фамилию.

Калитка звякнула.

Я услышал шаги по гравию – тяжелые, уверенные. Дернулся и машинально спрятал сигарету между пальцами, по старой привычке, будто мне снова десять лет и я курю за гаражами.

— Расслабься, – сказал дядя Вася. – Я ж не папка твой.

Он подошел к беседке и встал рядом, как будто так и надо. Не спросил, можно ли. Впрочем, чего удивляться? И если в ТОТ ДЕНЬ излишние назойливость и любопытство соседа были лишь частью коктейля, выедавшего мозг, то сейчас они прямо забирались мне иголками под кожу, да и под одежду тоже. Будто бы дядя Вася прощупывал меня невидимыми усиками, желая все получше разузнать.

Хотя по лицу ничего не скажешь – спокойное и довольное. Как у человека, который просто шел мимо и решил заглянуть.

— Здрассти, – бормотнул я.

— Здоров, – сказал Дядя Вася. – Как оно?

— Да так, – ответил я и неуклюже затянулся. – Нормально…

— Поделись сигареткой.

Я вынул пачку и отдал ему. Дядя Вася щелкнул зажигалкой, прикрыл огонек ладонью. Закурил не спеша, выпустил дым в сторону огорода.

— Жара сегодня, – сказал он, зажав сигарету между заскорузлыми пальцами.

— Ага.

Мы помолчали, а он и не спешил. И когда я уже почти поверил, что Дядя Вася реально просто так заглянул, он коротко выдохнул вместе с дымом:

— Что там с сараем?

У меня в голове будто ведро с болтами уронили, зазвенело так.

От удара я оправился быстро и нашелся:

— Да так… мешки все негодные. Ну… штукатурка там. Все строительное. Срок годности истек.

— Истек, значит… А что с канализацией? Ты там копал еще что-то, в погребе.

— Да тоже разобрался.

— Молодец, – кивнул Дядя Вася. – Вы, молодые… находчивые. Люблю молодежь! Не знаю, чего вас все хают. Смышленые ребята же. Вот кое–что странно только.

— Что странно? – после очередной затяжки голос у меня звучал сипло.

Он посмотрел на меня внимательно, но улыбался, как будто разговор про погоду.

— Да обычно, если проблемы с канашкой, сантехника зовут, – сказал он. – А ты там с лопатой копал. И рука у тебя перебинтована.

Я промолчал. Почувствовал, как дым в горле встал колом, будто я вдохнул не сигарету, а пыль.

— Говорю же, сам разобраться решил. Посмотреть. Если не смог бы, тогда бы сантехника вызвал.

— Я не лезу, – продолжил дядя Вася. – Просто времена сейчас такие. Если где-то копают, если кто-то суетится, а потом вдруг проблемы – спрашивать начнут всех. И меня тоже.

— Какие проблемы? – в груди у меня похолодело. – У нас все нормально. Дядя Вась, вы о чем вообще?

— Нормально, – повторил он. – А мать твоя где?

Я ждал этого вопроса, но все равно внутри что-то просело.

— Лечится, – сказал я. – В больницу забрали.

— В какой больнице?

— В областной.

— И давно?

— Со вчера.

Дядя Вася чуть приподнял брови.

— Со вчера, – повторил он. – И без «скорой», без шума. Лихо у вас все получилось.

— Мы сами отвезли, – сказал я. – Врачей пока дождешься.

— На чем? – спросил он.

— На такси.

Дядя Вася хмыкнул, будто услышал что-то сомнительное, но спорить не стал.

— Ладно, – сказал он. – Мне-то что. Я не следователь. Богатые, значит, раз на такси катаетесь.