Книга Рагу для медведя, страница 10 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Мне нужно было в другое место. В «его» царство.

* * *

Котельная санатория «Северные Зори» была отдельным миром. Это было сердце здания, и за его ритмом следил мой личный кардиолог, Михаил Лебедев.

Я нашла его в дальнем углу, у огромного, пузатого котла, который выглядел как стимпанк-монстр. Миша стоял ко мне спиной, что-то подкручивая огромным гаечным ключом. Свитер он снял, оставшись в своей неизменной нательной майке, которая открывала вид на его широкие плечи.

На предплечьях, там, где кожа была особенно светлой, вились белые, неровные шрамы. Видимо следы того самого льда.

Он не слышал, как я вошла, гул в котельной стоял приличный. Я подошла тихо, как кошка, и обняла его сзади, прижавшись щекой к горячей, влажной спине.

Миша вздрогнул, мышцы под моими руками мгновенно стали каменными.

— Тихо, медведь, свои, — прошептала я ему в лопатку.

Он выдохнул, расслабляясь, и опустил ключ на пол. Глухой лязг металла утонул в шуме воды в трубах. Миша развернулся в моих объятиях, но рук не поднял, они были в масле и саже.

— Ты чего здесь? — голос у него был хриплый, уставший. — Тебя там, говорят, на ковёр вызывали. К самому главнокомандующему.

— У меня тесто на бриоши, — пожала я плечами, глядя ему в глаза. Тёмные, глубокие, сейчас они смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — И вообще, я предпочитаю общество суровых бородатых мужчин, а не истеричных женщин.

— Я грязный, Марин, — он попытался отстраниться, показывая свои чёрные ладони. — И злой. Не подходи, испачкаешься.

— А я не боюсь, — я перехватила его запястья.

Я поднесла его правую руку к губам и поцеловала старый, белесый шрам, пересекающий костяшки.

Миша замер. Я чувствовала, как мелко дрожит его рука в моей.

— Марин, не надо, — тихо сказал он, но руку не отдёрнул.

— Надо, — я поцеловала второй шрам, на запястье. — Это карта твоих сражений, Миша. И я люблю каждый миллиметр этой карты.

Он смотрел на меня так, словно видел впервые. Поэтому я улыбнулась и ткнулась носом в его плечо.

— Знаешь, Лебедев, если ты сейчас не перестанешь смотреть на меня, как на икону, я тебя прямо здесь на этом котле…

— Марин! — он хохотнул, и напряжение, висевшее в воздухе, лопнуло. — Тут же Валера смотрит, он ещё маленький, только паутину плести научился нормально. И камеры.

— Валера отвернётся, а камеры запотеют, — парировала я.

Миша покачал головой, но в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

— Не делай этого, Вишневская, — пробурчал он, наконец-то осторожно обнимая меня, стараясь не касаться одежды грязными ладонями, а прижимая локтями. — Я же сейчас замурчу. А завхозам по штатному расписанию мурчать не положено. Авторитет перед сантехниками потеряю.

— Ничего, скажем, что это котёл вибрирует, — прошептала я.

В этот момент в кармане его рабочей куртки, висевшей на гвозде рядом, заорал телефон. Мелодия была старая, какая-то «древняя» рок-группа. Очень подходило к обстановке.

Миша нехотя выпустил меня из объятий, вытер руки ветошью и выудил трубку. Взглянул на экран, и его лицо мгновенно стало серьёзным. Маска «Медведя» вернулась.

— Да, Саня, — он нажал на громкую связь, потому что держать телефон у уха грязной рукой не хотел.

Голос майора Волкова прорвался сквозь треск помех:

— Мишаня, здорово. Слышал, у вас там цирк с конями приехал? Или, точнее, с кобылами?