Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 21 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Вот это уже разговор, — одобрил он. — А пока… Люся! Неси чай. Шефу надо восстановить силы после боя.

Он назвал меня шефом. Без иронии.

Я смотрела на пустой противень Михаила и на свои нетронутые «облака». Первый раунд я проиграла. Но война только началась. И теперь я знала слабое место противника — они любят, чтобы хрустело и пахло домом.

Что ж, Михаил. Ты показал мне, как надо кормить тело. А я покажу тебе, как кормить душу. Но сначала…

— Михаил, — окликнула я его, когда он уже направился к своей плите.

— А?

— А ещё одна гренка осталась?

Он обернулся, и его улыбка стала ещё шире, хотя казалось, куда уж больше.

— Для вас — хоть звезду с неба, Марина Владимировна. А уж сухарь с салом я всегда найду.

Он полез в закрома. А я подумала, что, возможно, в этом санатории не так уж и холодно, если стоять поближе к чугунной плите. И к этому невыносимому завхозу.

Есть звуки, которые шеф-повар ненавидит на генетическом уровне. Звук разбивающейся тарелки. Звук возвращаемого на кухню блюда. И самый страшный, самый тихий звук — свистящий шепот, с которым умирает надежда.

П-ш-ш-ш…

Я стояла перед духовкой, вцепившись в ручку дверцы в напряжении, которому мог бы позавидовать канатоходец. За жаропрочным стеклом происходила трагедия. Моё идеально взбитое, выверенное до миллиграмма суфле из карельской морошки, которое ещё минуту назад гордо возвышалось над краем противня, медленно, но неотвратимо оседало.

Оно сдувалось, как проколотая шина. Превращалось из воздушного облака в унылый, сморщенный блин.

— Третий раз… — прошептала я, чувствуя, как дергается левый глаз. — Третий, чёрт возьми, раз.

Я рывком открыла духовку. Жар ударил в лицо, но он не мог растопить лед моего отчаяния. Я достала противень и с грохотом поставила его на стол.

Четыре формочки. Четыре провала.

— Физика, — пробормотала я, тыкая пальцем в опавшую корочку. — Это противоречит законам физики! Белки были взбиты до жестких пиков. Температура сто восемьдесят. Конвекция отключена. Почему⁈

— А я говорила, — раздался за спиной сочувственный голос Люси. — Не ко времени вы, Марина Владимировна, затеяли выпечку. Луна убывающая.

Я медленно повернулась. Люся сидела на табурете в «нейтральной зоне», доедая яблоко, и качала головой. Рядом с ней, опираясь поясницей о свою любимую чугунную плиту, стоял Михаил. Он чистил картошку.

— Люся, — мой голос был спокойным, но опасным, как оголенный провод под напряжением. — При чем тут Луна? Мы находимся в закрытом помещении с искусственным климатом. Здесь властвуют законы термодинамики, а не астрологический прогноз Павла Глобы.

— Луна тут ни при чем, — вмешался Михаил. Он подбросил очищенную картофелину, поймал её и бросил в ведро с водой. — Тут дело тоньше. Место такое.

— Какое «такое»? — я скрестила руки на груди. — Проклятое? Или у вас духовка стоит на месте древнего капища, где приносили в жертву кондитеров?

— Почти, — усмехнулся он. — Печь у нас с характером. Она живая. Вы, Марина, пришли, начали тут своими приборами жужжать, командовать. Шумите много. А «Хозяин» шума не любит.

— Кто? — я моргнула.

— Хозяин, — Люся понизила голос до таинственного шепота. — Домовой наш. Кутный бог. Он за печкой живет. Если его не уважить, он и тесто закислит, и молоко свернет. А уж суфле ваше для него — тьфу! Забава. Сдул и радуется.